Остановка по требованию

17 ноября 2003 10:00

«Сувенирчики, подходи, покупай!» - зазывно голосили от лотков на входе в Петропавловскую крепость. Рядом с разномастными поделками а-ля рюс на ветру развевались «не наши» флажки - испанский, немецкий... Знали торговцы о грядущем событии или оно просто совпало по времени с плановым расширением ассортимента, но попали в точку: в пятницу на Заячьем острове стартовал Европейский маршрут.




Ждали губернатора, но она не пришла. После торжественной церемонии гости уселись в автобус и отправились в путешествие по северной столице России с расширением на Европу. Или наоборот - по Европе, экстраполированной на Питер... Объявлять остановки взялся замглавы Комитета по внешним связям администрации города профессор Владимир Чуров. Русскоязычные пассажиры искренне жалели своих будущих собратьев, у которых такого кондуктора не предвидится; не владеющим же языком Чехова экскурсантам повезло гораздо меньше - толмач подвел. Сочные, пронизанные юмором, пересыпанные рискованными остротами речи переводились на английский неточно, вяло, с пространными купюрами. Между тем профессор повествовал о Европе, танцующей под музыку Невы, и о Петербурге, рассуждающем по-европейски.
Пока в пути 15 остановок - по одной на каждую страну, входящую в состав ЕС. Маршрут и был открыт по инициативе ЕС, в честь 300-летнего юбилея Северной Пальмиры. Глава представительства Европейской комиссии в РФ Ричард Райт посетовал, как трудно было выбрать места для дислокации каждого государства на карте Петербурга. От идеи до появления указателей с цветными информационными панелями из вулканической лавы прошло аж два года.
В результате получилось изысканно, познавательно, символично и весьма спорно. Например, Люксембург в нашем городе, по версии ЕС, ассоциируется с именем великой княжны Елизаветы Михайловны (дочери великого князя Михаила Павловича) и сконцентрирован у Михайловского замка, где она провела детство и юность. В 1844 году 18-летняя Лиза вышла замуж за 27-летнего Адольфа, герцога Нассау, который станет затем первым правителем Люксембурга из этой династии. Но произойдет это только через... 46 лет, Елизавета же год спустя после свадьбы скончалась, и монархиней Люксембурга никогда не была. Довольно субъективным представляется и бельгийский пункт Евро-магистрали: он доставлен в Петропавловский собор вместе с фламандским карильоном из 51 колокола, который нам подарили два года назад. Кстати, поскольку искусство игры на этом ударном инструменте достигло своего апогея, по ряду оценок, в нынешней северной части Бельгии - особенно в городе Мехелен (Малин), - отсюда, как уверяют, пошло и выражение «малиновый звон». А ныне здравствующий карильонер Йо Хазен лично присутствовал на открытии таблички-указателя имени себя и руководил аккомпанементом.
Конечно, вариантов выбора было великое множество - недаром Питер, по расхожему выражению, самый не российский из городов России. Наверное, с точки зрения рядового жителя было бы логичнее и понятнее привязать остановки Европейской трассы к топонимике мегаполиса. Скажем, Англия - на Английской набережной или на Английском проспекте, Австрия - на Австрийской площади... Такие привязки тоже есть, правда их всего две: современная Эллада в районе БКЗ «Октябрьский» - на Греческой площади, вблизи Греческого проспекта (за эту остановку отвечает Иоаннис Каподистрия, российский дипломат, ставший впоследствии первым правителем независимой Греции), и Италия на улице Зодчего Росси. Обитателем питерских окраин, само собой, обидно: почему все только в центре? Вот бы устроить Францию на проспекте Мориса Тореза, а Германию - на проспекте Энгельса!.. И неважно, бывали ли здесь эти сыны своих отечеств, главное - живо имя, а значит, память...
Но по замыслу организаторов, страна Вольтера и Мольера в питерском измерении никак не пересеклась со страной Тореза, не коснулась и Тургенева (хотя, казалось бы, вот уж кто «русский француз»), воплотившись на Сенатской площади в детском стишке «Медный всадник на коне - его сделал Фальконе». Австрия поселилась отнюдь не на Павловском вокзале, где до сих пор царит великий Штраус, а на Витебском, откуда брала начало первая российская железная дорога от Петербурга до Царского Села (продленная затем и до Павловска). Чтобы благодарные потомки не забыли, что спроектировано железное полотно было австрийцем по происхождению, уроженцем Праги, инженером и предпринимателем Францем фон Герстнером.
А плацдарм Суоми расположился вовсе не на Финляндском вокзале, не в Финском переулке и даже не на улице Турку, а на Конюшенной площади, где жила одно время семья Карла Густава Маннергейма, полководца и политика, будущего маршала и президента Финляндии. В шутку или всерьез, профессор Чуров поведал о подвигах неистового Карла не столько на ратном поле, сколько на поприще любви. В донжуанском списке блестящего офицера, по некоторым данным, значится более полусотни дам, среди которых - балерина Тамара Карсавина, звезда немого кино Алла Назимова, фрейлины Анна Вырубова и Софья Орбелиани, княгиня Мария Любомирская, графиня Елизавета Шувалова - одна из самых богатых и влиятельных женщин России тех лет. Страсть Карла Густава к последней была столь неудержима, что он, презрев приличия и осторожность, влезал в выходящее на Итальянскую улицу окно первого этажа Шуваловского дворца (дворца на Фонтанке) и овладевал своей пассией прямо на ступеньках потайной лестницы. Сама Бетси в письмах к Маннергейму подробно вспоминает эти встречи, смакуя, как острые края ступенек впивались ей в ребра... Увы, этой романтической остановки в Европейском маршруте нет, роман же привел к прискорбным последствиям: граф Шувалов, не перенеся известия об измене супруги, умер от удара. Пожалуй, единственной красавицей из окружения Маннергейма, к которой он остался равнодушен, была его собственная жена Анастасия. После истории с Шуваловой госпожа Маннергейм не выдержала, уехала в Париж, затем в Ниццу (вот и еще один «мостик во Францию») и больше на берега Невы не возвращалась.
Зато Чехия, Венгрия, Польша - те десять стран, которые через полгода вступят в ряды Евросоюза - непременно вернутся. И символический вояж пополнится новыми вехами. Тут уж будет где разгуляться: Варшавская и Гданьская, Пражская, Фучика и Ярослава Гашека, Будапештская и Белы Куна, Балканская площадь и Дунайский проспект... А может, создатели «тура» пойдут совсем по другому принципу? Допустим, поляки вполне могли бы претендовать на того же Маннергейма: «горячий финский парень» родился в Померании - области, которая тогда была шведской, переходила к Германии, а нынче является частью Польской Республики (вот и еще пример «Европы без границ»). В то же время есть проект зеркального отображения: перенести Петербург, по кусочкам, в столицы государств Единой Европы. Тут уж выбор наверняка будет во сто крат сложнее: не найдется в европейских землях такой тропинки, где не оставили бы своих следов наши земляки.

Валерия СТРЕЛЬНИКОВА
фото Алексей ВЫСОЦКИЙ



vkontakte twitter facebook youtube

Подпишись на наши группы в социальных сетях!

close