Призрак петербурга

25 декабря 2003 10:00

Год подходит к концу. На дворе схватка циклона с антициклоном: снег вперемешку с дождем, короткие оттепели сменяются недолгими заморозками, пронизывающий до костей ветер, холод, слякоть - обычная питерская декабрьская погода. А в головах горожан, несмотря на ненастье, - приятный предпраздничный сумбур: елки, подарки, полусладкое шаманское, салат оливье... Год подходит к концу. Каким он останется в памяти? Он был таким непростым, вместившим так много разного: драматических поворотов истории со счастливым или не очень финалом, взлетов и падений, скандалов и разоблачений, разочарований и надежд... За всем этим как-то незаметно, исподволь свершилось главное - то, что, возможно, ускользало от глаз: все мы за этот год изменились. Изменился город, люди. И сильно. Возможно - даже наверняка - перемены заняли гораздо больше времени, не год и не два. Но итог особенно очевиден сегодня, на исходе именно этого года...

РОЖДЕСТВЕНСКАЯ СКАЗКА НЕ СОВСЕМ О ПОЛИТИКЕ




Политика. Что тут скажешь? Правые проиграли левым, и тех и других накрыли центристы, сплоченные суровым мужским платоническим чувством к президенту. А вот у женщин в Питере наоборот - полный раздрай, но по поводу других выборов - губернаторских. Две дамы - победившая и проигравшая - до сих пор выясняют отношения. Теперь в суде, где Валентина Ивановна хочет призвать к ответу Анну Борисовну за горячность во время теледебатов. Действительно, чего было лезть в бутылку? Все и так было ясно: «Вместе с президентом сможем всё»... Ну да ладно. Простым горожанам политика не то чтобы до фонаря, но все равно как-то не вдохновляет. К избирательным урнам приходят от трети горожан (когда выбирали Матвиенко) до половины (когда выбирали «Единую Россию»). А от половины до двух третей петербуржцев, соответственно, не приходят. Да и чего ходить, когда результат известен? Так что, братцы политики, те, которые «федерально-вертикальные», думайте: ваше дело теперь холить и лелеять здоровую оппозицию, а не то у населения совсем азарт пропадет...
Что еще? Юбилей, конечно. Горячечная майско-июньская декада, которая готовилась как всесоюзная ударная коммунистическая стройка: с растущей день ото дня напряженностью предпускового периода, ежедневными всероссийскими рапортами, разносами министров и сдержанными репликами Самого... и наконец - апофеоз! катарсис! перерезание ленточек, пожимание рук, улыбчивые прогулки перед телекамерами на фоне тщательно оттесненной на задний план толпы ликующих горожан... Ну да ладно, юбилейная суматоха, как и политика, - тоже, в общем, на любителя. Остальных, которые к любителям не относятся, порадовали хотя бы тем, что в начале лета дали просто так недельку отдыха: кому в огороде покопаться, кому в поход на байдарках сходить, а кому на пляже в не наших южных краях поваляться... Сегодня все это уже история. И фасады только что отреставрированных зданий вновь закрывают лесами для бессрочной реставрации, и недавно уложенные дороги вновь покрылись неистребимыми ямами - трехсотлетие кончилось, началась обычная жизнь.
Но! Но... Хотим мы этого или нет, эта жизнь уже не такая, как прежде. И это не чья-то прихоть или заслуга, скажем, Матвиенко или даже Путина. Ничуть не бывало! Это - дыханье истории. И вот исторический факт: Петербург стал другим, изменились петербуржцы. Нет, внешне город и люди изменились мало. Изменилось мироощущение. Это субстрат не материальный, а метафизический, почти неуловимый. Изменился взгляд на себя и на свой город петербуржцев, изменилось их восприятие извне. Это, конечно, субъективно. И все же...
Восприятие Петербурга в мире (да и в самом Петербурге) стало меняться четыре года назад, когда в Кремле поменялся хозяин. Почему вдруг Путин решил поднимать рейтинг северной столицы? Ответы могут быть разными. Ну, родной город, северная жемчужина, памятник всемирного значения, охранная зона ЮНЕСКО в конце концов. Но не это главное. Как возникла северная столица триста лет назад? Примерно так же - в знак протеста: назло шведам и опостылевшему московскому боярству, спаянному местническими интересами и раздираемому междоусобицами. Царь Петр Алексеевич бежал из Москвы. И Владимир Владимирович бежал - прочь, прочь от Первопрестольной с ее клановыми интригами. Так что современное возвышение Питера - не то чтобы сверхзадача, а скорее, вынужденная необходимость. Так сказать, побочный продукт противостояния «семейных» с «питерскими».
То, что Питер возвысился, - факт. И петербуржцев в Первопрестольной сегодня воспринимают уже не как безнадежных провинциалов, а вполне адекватно, и даже с каким-то пиететом (а вдруг перед вами будущий вице-премьер, министр или просто представитель того почитаемого ныне человеческого вида, имя которому «московский петербуржец»!). И сами питерцы чувствуют себя в стольном граде куда уверенней. Все это можно выразить краткой и емкой формулой: Москва померкла. Да, факт! Посмотрите хотя бы на нервные высказывания московского мэра, как только разговор заходит о передаче части (многозначительное словцо, не правда ли?) столичных функций Петербургу? Все просто и по-человечески понятно. Эмоциональный Лужков нутром чувствует, что кремлевские питерцы с нордическими лицами сами все решат, а его, хозяина Москвы, никто и не спросит...
Москва, Петербург... это извечная любовь-вражда, родовая травма российского двустоличья. И там, и там живут люди, казалось бы, говорящие на одном языке. Но по-разному. (Нет, мы не будем о булочной, поребрике и парадном.) Петербуржец разительно отличается от москвича по мироощущению. Москвич живет с подсознательным: за нами - Россия. Петербуржец - сам по себе. Подсознательно он склоняется к мысли о том, что мир кончается где-то за пределами Финского залива (а уж никак не Садового кольца!). В лучшем случае в его ментальную орбиту косвенно втягивается та же Москва, ну еще Хельсинки. Но, скажем, Рязянь, Уфа, Хабаровск - это уже где-то безнадежно далеко, в каком-то виртуальном пространстве, картинки из видеоряда новостной телепрограммы. При упоминании этих мест вряд ли запоет душа петербуржца. По-северному сдержанный обитатель невских берегов, склонный к финно-угорской меланхолии, скорее ощутит духовную близость со шведом или немцем, чем с жителем далекого российского юга или востока... Москва - как воронка, втягивающая в себя страну. Питер - самодостаточен. И это ощущение в последнее время лишь обостряется...
Ну ладно, царь, то есть по-нашему президент, бежал из Москвы в Питер. Но ведь тут-то тоже надо к чему-нибудь прилепиться. И здесь как раз - еще одна историческая особенность. Президент-то в свое время вкусил западной жизни, проведя едва ли не лучшие годы в Германии. Изучал он ее, правда, специфически, глазами агента КГБ. Но уж от этой специфики нам никуда теперь не деться, не случайно у нас все верхи «схвачены» чекистами, и даже демократия в стране развивается совершенно особенная, с этаким гулаговским душком, называемая на нынешний лад управляемой...
Но вернемся к Питеру. Западный опыт ВВП не пропал даром. А где его применить, как не здесь, - «окно в Европу» все же. Это, так сказать, романтическое прочтение событий. Есть и прагматическое. Опора на Запад - это тот же противовес «семейной» Москве.
И вот в отечественных, да и в мировых выпусках теленовостей жители планеты стали все чаще лицезреть приемы на фоне блистающих имперским золотом залов Эрмитажа и хрустальных струй фонтанов Петергофа. Улыбки, заверения в дружбе и взаимопонимании и рукопожатия, рукопожатия, рукопожатия - с главами ведущих мировых держав: Англии, Германии, Франции, Италии... Город превратился в ньюсмейкера. Мир вновь узнал о Петербурге. В мировых дипломатических столицах - Брюсселе, Женеве, равно как и в Берлине, Лондоне, Париже, Риме, - стали все чаще вспоминать город на Неве. А далекие от сантиментов прагматики в цветущем Вашингтоне высказались примерно так: «Мы мало знаем о юбилее вашего города, но мы знаем одно - если президент Буш успел побывать в нем трижды, значит, ваш город этого стоит»... А то, что стоит, - факт. И это уже не одна метафизика, но и вполне ощутимая материя. Цены растут. Но несмотря на это, иностранцы, как и москвичи, с азартом скупают питерскую недвижимость - потому что конъюнктура, перспектива, будущее...
Хорошо, но нам-то что с того? Что дальше? А черт его знает. Всякое может случиться, тем более в России. Не стоит, конечно, забывать, что и от нас самих тоже кое-что зависит. Перестанем, к примеру, в подъездах мочиться - глядишь, стали на шаг ближе к культурной столице... А если о высоком... В чем она, петербургская идея? Стать полноправной второй (или даже первой?) российской столицей? Влиться в Петербургскую губернию, задушив в объятиях область?.. А может, это все же как-то мелковато? Как-то не по-нашему? И лучше для начала влиться в мировое сообщество? Стать международным центром деловой и дипломатической активности? А остальное - само собой разрешится... Только вы не подумайте чего. Это же все-таки сказка. Рождество...

Николай ДОНСКОВ
фото ИНТЕРПРЕСС