Против лома нет приема

12 января 2004 10:00

Каждый праздник - это, конечно, траты: подарки, застолье. А в конце декабря - первой половине января торжества идут один за одним: не зря всю эту зимнюю декаду метко окрестили на Руси «пьяным месяцем». Соответственно и траты. Откуда деньги? Из тумбочки, той самой, где едва ли не у каждого на такой случай отложены несколько бумажек с портретами американских президентов. Вот и потянулись по зиме сограждане к окошкам обменных пунктов. (Не говоря уже о том, что их подогревали тревожные сообщения о ежедневном «укреплении рубля» и о том, что курс доллара скорее всего будет падать и дальше, так что уж лучше сейчас, чем потом...) К встрече граждан у валютных обменников подготовились. И не только кассиры и их боссы - банкиры. Но и лица совсем иной «ориентации»: если по-простому - жулики, по юридической квалификации - мошенники, а на приблатненном сленге - ломщики. Да-да, те самые, которыми десять лет назад город буквально кишел и которые постепенно куда-то делись... Оказалось, не вымерли. Живы.




Мизансцена такова. Центр Петербурга, Большая Конюшенная улица, буквально в двух шагах от Невского, но все же не Невский (стоять на главном проспекте города ломщикам все же, простите за каламбур, вероятно, было бы в лом). Бурлящий людской поток: рядом один из крупнейших городских торговых центров, ДЛТ, соответственно - масса потенциальных «клиентов». Два обменных пункта - на одной и на другой стороне улицы. Удобная площадка для «отстоя» наблюдающих: посередине Конюшенной бульвар с двумя павильонами - сигареты-напитки и блинная, там «группа поддержки» может свободно околачиваться, не привлекая лишнего внимания прохожих, также многочисленные кафешки по обеим сторонам улицы. Наконец, соседствующая с дверью обменника арка проходного двора - где и разыгрывается основное действо.
Итак, место действия: Большая Конюшенная, 14, обменный пункт «Русобанка». Время действия: каждый день, кроме понедельника, с полудня до семи вечера. Действующие лица: бригада в полтора десятка парней в своеобразной униформе - короткая черная кожаная куртка, черные джинсы, черная вязаная шапочка (в таком прикиде легко раствориться в толпе, остаться безликим темным пятном в памяти облапошенной жертвы, так что при составлении милицейского протокола, если вдруг он будет составлен, сказать-то, по сути, окажется нечего).
Увидеть их совсем нетрудно: придите на Конюшенную в любой день, кроме понедельника, - и вот они. И ломщик, который стоит у самой двери (!) обменника, и еще пара-тройка парней чуть поодаль. Если не пожалеете времени, прогуляетесь по бульвару, увидите сменщиков (через полчаса - час персонажи меняются - ну, типа конспирация). Не увидите разве что старших - бригадиров, которые собирают выручку и «базарят» на «стрелках» с «крышей».
Технология работы ломщиков отдает нафталином, живо напоминая времена первоначальной стадии отечественного «дикого капитализма» начала девяностых. Вы подходите к обменнику. У двери «человек в черном» спрашивает, что меняете. Предлагает более выгодный курс. Отходите с ним на пару шагов, к арке проходного двора. Он начинает тщательно изучать вашу купюру, рассматривая на просвет, вертя и складывая (в этом и есть суть «лома»: в руке у него уже заготовлена другая купюра, совсем другого достоинства). Неожиданно со спины к вам подходят двое, начиная «наезжать» на того, кто вертит в руках купюру. Ломщик быстро сует деньги обратно вам в руки - дескать, сделка не состоится - и быстро исчезает в арке проходного двора. Подошедшие двое как бы невзначай перегораживают вам путь (если, заподозрив неладное, вы вдруг решите броситься за жуликом в погоню).
Через несколько секунд «люди в черном» растворяются. А вы остаетесь с зажатой в руке долларовой купюрой. Причем в самом буквальном смысле: стодолларовая перекочевала в руки ломщика, а вам он сунул бумажку достоинством 1 (прописью - один) доллар. В суматохе нехитрого спектакля, разыгранного у арки проходного двора, вы не успеваете вовремя понять суть происходящего (впрочем, если поймете, это вряд ли что-то изменит: начнете буйствовать, вас подойдут утихомиривать еще трое-четверо из «группы поддержки»).
Итак, вы понимаете, что вас грубо «кинули», слишком поздно, когда ломщиков уже и след простыл. Дальше? Дальше возможны варианты. Кто-то поначалу так и не догадывается о том, что случилось, и, пожав плечами, идет в обменник. Отрезвление приходит лишь тогда, когда кассир уточняет: вы действительно хотите обменять один доллар? Впрочем, большинство все понимают уже на улице. Но рассуждают примерно так: что уж теперь поделаешь, сам виноват (тем более что и на двери обменника висит предупреждение об опасности обмена валюты с рук)... «Облегченный» на сотню-другую «зеленых» человек понуро плетется к метро. При этом не замечая, что его провожает еще один «человек в черном» - чтобы удостовериться в том, что клиент ушел, и отзвониться по сотовому старшему, который даст сигнал, что можно вновь выходить на исходные позиции. Интервал между моментом исчезновения ломщика в проходном дворе и очередным появлением его или его коллеги у двери пункта обмена совсем невелик: полчаса, а то и двадцать минут.
Правда, есть еще одна не очень многочисленная группа граждан, которые, преодолев смущение от осознания себя в роли примитивного лоха, все же начинают «гнать волну»: пытаются вызвать милицию, заставить их принять меры. И тут их часто ждет неожиданное разочарование. По территориальной подчиненности их направляют в 79-й отдел милиции Центрального района. А там... По их словам, там их начинают мурыжить, заставляя выжидать по несколько часов, - после чего у многих пропадает энтузиазм, и, махнув рукой на несчастные доллары, они просто уходят. Другие говорят, что они все же добивались того, чтобы их заявление было принято. Но и это ничего не меняло. Результат был нулевым. Все оставалось по-старому: ломщики продолжали работать, новоиспеченные лохи продолжали сожалеть о своей непростительной доверчивости.
Странно? Да. Ведь, следуя букве закона, все заявления пострадавших должны быть непременно приняты и зарегистрированы, и по ним милиция в свою очередь обязана принять свои меры: возбудить уголовные дела, провести расследования и в конце концов искоренить скверну. Но ничего подобного не происходит. Ломщики продолжают выходить на Большую Конюшенную, как на работу: каждый день, кроме понедельника, из месяца в месяц, из года в год. Причем обитатели этих мест говорят, что всю эту компанию уже давно знают буквально в лицо. И если так, то местным операм из уголовного розыска 79-го отдела милиции под руководством замначальника отдела господина Данилевича, вероятно, не составило бы труда переловить и пересажать их всех?
И тут уже начинают одолевать нехорошие подозрения: может быть, милиция не так уж к этому и стремится? Тем более что старожилы этих мест говорят о том, что они будто бы видели, как сюда подъезжали какие-то милицейские «козлики», и в них будто бы садились бригадиры ломщиков, после чего выходили оттуда и возвращались к своим делам...
Ступим на время на зыбкую почву предположений. Ответ на риторический вопрос - может ли милиция «крышевать» мошенников и грабителей - уже дан жизнью. Может! Навязший в зубах термин «оборотни в погонах» - наглядное тому подтверждение. И найти милицейскую «крышу» якобы не так уж трудно. Как сказал один знающий человек: «Зарплата у ментов - 3 - 5 тысяч в месяц, на эти деньги просто не прожить. Вот и получается, что милиция продажная потому, что она слишком дешево стоит, любой может ее купить».
Но попытаемся оценить экономический аспект конкретного дела: может ли позволить себе хорошо организованная бригада ломщиков содержать и кормить милицейскую крышу? Учитывая тот факт, что для того чтобы крыша была надежной, мало задействовать потенциал местной милиции, нужна поддержка на более высоком уровне: района, города.
Какова может быть прибыльность «лома»? Эксперты говорят, что доход такой бригады в подобной точке может составлять от нескольких сотен до нескольких тысяч долларов в день: скажем, от 200 до 2000 «зеленых». (Хотя понятно, что могут быть вовсе провальные или, наоборот, пиковые дни.) Возьмем среднюю цифру - 1100 в день. Больше 30 тысяч в месяц с одной точки. Если точки две - соответственно, вдвое больше. Если в бригаде полтора десятка «бойцов», получается по 2 - 4 штуки баксов в месяц на брата. Это в среднем, хотя понятно, что внутри бригады деньги распределяются неравномерно (к примеру, говорят, что сам специалист-ломщик получает одну четверть со слома). В общем, хватает на традиционный набор: ресторан, девочки, марафет (если кто не знает - наркотики). Хватает и на то, чтобы пытаться «договариваться» со службой охраны, а то и с владельцами обменника, предлагая им закрывать глаза на всю эту катавасию. Хватает и на то, чтобы «заправлять» тыщонку-другую на «правовую поддержку» - в органы...
Что же получается, ничего сделать нельзя? «Можно, - утверждают специалисты. - Надо отлавливать и сажать по паре-тройке человек в месяц. Если делать это систематически, то желание сидеть три-четыре года за какой-то месяц «работы на ломе» быстро пропадет». (А то и больше: максимальный срок наказания по статье 159 УК РФ «мошенничество» - до десяти лет).
Ну а для того, чтобы машина закрутилась, нужна, как говорят политики, политическая воля руководства. Есть она или нет - вероятно, покажет ближайшее будущее. Как раз сейчас, в связи с декабрьскими событиями у обменника на Большой Конюшенной, следственным отделом Центрального РУВД Санкт-Петербурга расследуется уголовное дело. Причем не по «мошеннической» 159-й, а по более серьезной - 161-й статье (грабеж), поскольку в этом конкретном случае ломщики даже не удосужились вручить своей жертве утешительный доллар, а попросту отняли деньги, средь бела дня ограбив человека в самом центре Петербурга.

Лиза ШТЕЙН