Материалы петербургской редакции доступны на сайте федеральной «Новой газеты»
Клопы на службе ФСБ
Фото: Виктор Филинков в суде // Давид Френкель

Клопы на службе ФСБ

16 мая 2018 09:59 / Общество

Ожоги от электрошокера пытаются списать на клопов. К делу едва не подтянули еще и улитку, но – отползла.

Следственный комитет завершил проверки по заявлениям о пытках обвиняемого по «делу антифашистов» Виктора Филинкова и свидетеля Ильи Капустина. В обоих случаях в возбуждении уголовного дела в отношении сотрудников ФСБ отказано. Электрошокер, по их версии, использовали для пресечения попыток к бегству и ради безопасности самих заявителей: ткнули по паре раз, дабы те не расшиблись, вздумав на ходу выскакивать из автомобиля. А остальные четыре десятка отметин на теле свидетеля – это клопы покусали. Которых, надо полагать, выучили перемещаться исключительно парами и маршировать не хуже президентского полка – строго держа дистанцию в четыре сантиметра.

Саботаж и уничтожение улик

Об избиениях и пытках электрошокером со стороны сотрудников Управления ФСБ по Петербургу и Ленобласти Виктор Филинков заявил еще 27 января, Илья Капустин – 9 февраля.

Среди доказательств, которые надлежало истребовать при проверке, защита называла справку медицинского освидетельствования Филинкова при поступлении в СИЗО-3 на Шпалерной (с фиксацией гематом, ссадин и повреждений кожных покровов – с пометкой «электрошокером?»); акты посещений и осмотров членов ОНК (в том числе проведенных в присутствии врача учреждения). Еще просили изъять и приобщить окровавленную одежду Виктора (шапка, которая была при поступлении на Шпалерную, и джинсы, оставшиеся на съемной квартире после обыска, когда, со слов Филинкова, оперативники велели ему их снять и надеть другие), а также записи камер и видеорегистраторов в аэропорту Пулково, где проходило фактическое задержание вечером 23 января; в 54-м отделе полиции, куда дважды в ночь на 24-е его привозили сотрудники ФСБ; и в СИЗО-3, где фиксировались осмотры Филинкова членами ОНК и прочие события.

Но минул месяц, прежде чем стартовала первая проверка – ее вел замруководителя военного следственного отдела СК РФ по Санкт-Петербургскому гарнизону майор Павел Сучков.

К 20 марта материалы этой проверки ушли в Военное следственное управление СК по Западному военному округу, для новой проверки. Еще месяц ее вел капитан Сергей Валентов. И пришел к предсказуемому выводу: сотрудники ФСБ действовали в рамках закона, в возбуждении уголовного дела отказано. Адвокат Виталий Черкасов оценил итоги обеих проверок как «откровенный саботаж и умышленное бездействие», повлекшие «утрату и уничтожение улик и доказательств по делу».

Следы на теле Ильи Капустина (26.01.18), которые пытаются выдать за укусы клопов // Фото: facebook.com

Павел Сучков вообще проигнорировал настояния защиты приобщить видеозаписи со стационарных камер и видеорегистратора сотрудника СИЗО-3, фиксировавшего осмотр и опрос Филинкова. Сергей Валентов сделал соответствующий запрос лишь по прошествии двух месяцев – и получил ожидаемый ответ, что записи уже уничтожены, установленный срок их хранения вышел. Хотя ранее, отвечая на запрос члена ОКН Яны Теплицкой, начальник СИЗО-3 полковник С. В. Чабанюк сообщал: «Срок хранения видеозаписей не регламентируется».

В Пулково истек установленный месячный срок, а в 54-м отделе полиции, оказывается, записи систем видеонаблюдения и вовсе «хранятся не более пяти суток». Так что везде по нулям.

На Шпалерной шапки Филинкова не сыскали. А на его съемную квартиру наведались лишь 30 марта – к тому времени, как пояснил обитающий там другой жилец, все вещи Виктора, включая заляпанные «чем-то темным» джинсы, он выбросил в мусорный бак.

К постановлению об отказе в возбуждении уголовного дела прилагаются и два заключения, от 6 марта и 2 апреля, некоего «специалиста» по части медицины (без указания ФИО). Констатировавшего: «не представляется возможным» оценить нанесенные Филинкову более месяца назад повреждения. А что до представленных медицинских документов, так и они ничего не доказывают – потому-де, что там «не имеется сведений о морфологических особенностях повреждений».

Зато «специалист» легко отмел описанные Виктором четырехчасовые истязания («не менее 10 ударов ладонью по затылку, не менее 50 ударов электрошокером в область правого бедра, паховой области, груди, запястий и в шею, а также не менее 20 ударов кулаками в область груди и спины, затылка, левой части лица»). Однозначно исключив, что такое имело место – ибо «точки приложения силы и их количество не совпадают с анатомическим расположением телесных повреждений». Что при этом было взято за исходник для сверки (следы, оставшиеся два месяца спустя?), не раскрывается.


Также «специалист» делает вывод, что не могут быть приняты во внимание и акты ОНК – мол, составлены «обыденным языком» и вообще «не являются медицинскими документами».


Что же до участвовавшего в осмотре ОНК медработника СИЗО, то с него постфактум взяты объяснения: экспертом не являюсь, а потому подробности характера повреждений фиксировать не могу.

При этом объяснения сотрудников ФСБ проверяющими приняты на веру. Всё записанное с их слов не подвергается сомнению и обосновывает вывод Валентова о том, что «Филинков В. С. сообщил недостоверные сведения об обстоятельствах применения к нему насилия со стороны сотрудников УФСБ».

Ворон ворону глаз не выклюет

По версии старшего оперуполномоченного УФСБ К. А. Бондарева, в Пулково уже прошедший регистрацию и паспортный контроль Филинков согласился с адресованным ему предложением отказаться от полета и «принять участие в оперативно-следственных мероприятиях». После чего Бондарев с коллегой С. Е. Котиным (замначальника отдела управления) и тремя сотрудниками спецподразделения УФСБ доставили Филинкова в 54-й отдел полиции для дактилоскопии и сверки с данными учета МВД, оттуда – в городскую больницу № 26 (где Виктора осмотрели и выдали справку, фиксирующую отсутствие телесных повреждений). После чего примерно в половине четвертого утра Бондарев – уже без Котина – вновь повез Филинкова в 54-й отдел, чтобы там опросить. И тут доселе безропотно следовавший всем инструкциям юноша якобы вдруг решил бежать. Невзирая на соседство троих дюжих бойцов и оперативника.

«По пути следования, когда микроавтобус остановился на светофоре […], он (Бондарев К. А.) поднялся со своего места и подошел к водителю. При этом, когда автомобиль вновь начал движение, Филинков В. С. неожиданно оттолкнул его в заднюю часть салона, а сам, оказавшись возле двери, попытался выскочить из машины» – фиксирует Валентов версию Бондарева. Тогда сотрудник спецподразделения, «увидев действия Филинкова В. С. по применению физического воздействия к сотруднику ФСБ и попытке скрыться, а также по недопущению иных последствий, связанных с выпадением человека из движущегося автотранспорта… дважды применил к Филинкову В. С. специальное средство – электрошокер (1 раз в область правого бедра, 1 раз в область туловища)».

«…Водитель резко затормозил, отчего Филинков В. С. упал на пол, задев лицом пластиковые выступающие элементы кресла, отчего получил ссадину на подбородке».

Почему-то история с попыткой побега не фигурировала прежде, в том числе в судебном заседании по избранию Филинкову меры пресечения. А возникла лишь после начатой по его заявлению о пытках проверки.

Тогда же, вероятно, сложился и сюжет с попыткой побега Ильи Капустина (покинул Россию и попросил убежища в Финляндии). Разъяснения оперативников местами как будто писаны под копирку.

Илья Капустин // Фото: vk.com

Капустин, напомним, привлекался лишь в качестве свидетеля. При этом форма «приглашения» к даче объяснений больше напоминала спецоперацию по захвату особо опасного преступника. Обошлись без направления повестки, разъяснения прав и участия адвоката. Как излагал Илья в своем заявлении, 25 января около 21.30 на пути к дому (снимал жилье на 7-й Советской, 18) на него со спины напали несколько человек в черных масках и темной униформе. Повалили на землю и стали избивать ногами, после чего загрузили в микроавтобус с тонированными стеклами.

«Там меня продолжали избивать (били ногами по телу), расположили в лежачем положении на животе на полу, туго заковали руки в наручники и обыскали содержимое моих карманов. После чего машина тронулась. Похитители представились сотрудниками спецслужбы (каких именно, не уточняли). После чего как минимум один из сотрудников встал на меня ногами, придавив меня к полу в области колен. Мое тело оголили от верха живота до середины бедра и стали наносить удары электрическими разрядами электрошокера (перевернув меня на левый бок), в область правой части живота, верхней части правого бедра и паха, а также несколько раз в область полового члена (всего нанесли не менее 40 ударов)… Спрашивали про моих знакомых и тех людей, которых я не знаю… Примерно спустя три часа пыток один из похитителей сказал, что мне могут переломать ноги и выбросить в лесу, где мне никто не поможет, меня еще немного «подопрашивали» и после этого оставили в покое, после этого машина ехала довольно долго (по ощущениям, полчаса) с большой скоростью.

Но приехали мы не в лес, а к зданию ФСБ, остановились на Шпалерной улице и меня отвели к следователю на допрос».

По словам Капустина, при допросе в кабинет заходили еще какие-то люди – один из них (Илья выражал готовность его опознать) угрожал продолжением пыток. Составив протокола допроса, повезли на обыск в съемную квартиру.

«Там, – заявлял Илья, – находился мой знакомый, который также проживает в этой квартире, его повалили на пол, надели наручники, потом сняли, его тоже допросили. Мне предъявили непонятно по каким причинам возникшее постановление пензенского суда на обыск, в Пензе я никогда не был и никого оттуда не знаю. Ближе к концу сотрудники пригрозили спрятать гранату и прийти с обыском еще раз. У меня изъяли два телефона, ноутбук и жесткий диск. Примерно в седьмом часу утра 26.01.2018 сотрудники ФСБ ушли».

В тот же день Капустин снимет побои в городской поликлинике № 3. Осмотревший его врач К. М. Саидов отразит в справке ушибы мягких тканей лица, носа, нижней губы, обоих плечевых суставов и правой половины грудной клетки, а также «электроожог (поверхностный) правой половины живота, правого тазобедренного сустава и правой паховой области электрошокером» и «линейные кровоподтеки обоих лучезапястных суставов».

Через три дня Илья обратится в Бюро судебно-медицинской экспертизы, в акте проведенного обследования будут описаны кровоподтеки верхнего века правого глаза, в области обоих плечевых и коленных суставов, ссадины верхних конечностей, живота, области правого тазобедренного сустава, правой ягодичной области и полового члена. И будет сделан вывод, что эти ссадины «могли образоваться от действия электрозарядного устройства (электрошокера), что подтверждается их морфологическими особенностями: преимущественно округлой или овальной формой, размерами, наличием ободков гиперемии (покраснения) вокруг ссадин, красноватых, отечных, «подрытых» краев».

Кривой маршрут

Но для Валентова, разумеется, и в этом случае куда больший вес имеют объяснения сотрудников ФСБ. Так, по версии оперуполномоченного П. А. Прудникова, тот со всей серьезностью подошел к исполнению данного ему поручения следственной службы управления – обеспечить явку гражданина Капустина. Ведь этот гражданин Капустин еще в 2009 г. «подвергался административному наказанию за неповиновение законному распоряжению сотрудников милиции». Поэтому решили привлечь сотрудников спецподразделения – аж четверых – «для обеспечения безопасности при доставлении Капустина в следственную службу».

Доставка эта в изложении Прудникова была исключительно бережной. Представился по форме, показал удостоверение, вежливо попросил проследовать «для производства следственных действий» и «взял Капустина под руку».

Но тот, вместо того чтоб прогуляться под ручку с оперативником, «стал оказывать сопротивление и пытался убежать». Слава богу, подоспели «сотрудники спецподразделения». Но их действия, разумеется, тоже были безупречны. Пришлось, правда, подсечку сделать, чтоб остановить беглеца. Препроводили в автомобиль. Поехали. Дальше – все как будто списано из материалов проверки по Филинкову, только названия улиц другие:

«По пути следования, когда микроавтобус подъезжал к светофору на пересечении улиц Кременчугская и Атаманская, Капустин, сидевший на втором ряду сидений в кузове транспортного средства, неожиданно встал со своего места и попытался открыть дверь. В этой связи сидевший слева на пассажирском месте сотрудник спецподразделения, выполняя задание по обеспечению безопасности оперативной группы и сохранению вещественных доказательств, а также в целях недопущения иных последствий, связанных с выпадением человека из движущегося транспортного средства… применил специальное средство – электрошокер, нанеся Капустину не более трех ударов током в область правого бедра и туловища».

Как и в случае с Филинковым, «автомобиль резко затормозил», Капустин «завалился на пол, ударился лицом о пластиковую спинку впередистоящего сиденья».

От дома Капустина до УФСБ на Шпалерной – меньше трех километров. Угол Кременчугской и Атаманской – в противоположной прямому маршруту стороне – такой крюк прибавляет еще 10 км. Но проверяющих эти странности, похоже, не заинтересовали. Как и расследование того, что на самом деле происходило с Капустиным на протяжении почти трех часов, с момента его задержания (21.30) до начала допроса в здании Управления (01 час следующего дня).

Видеозаписей, разумеется, тоже нет: «На углу 7-й Советской и Греческого пр. [где проходило задержание] отсутствуют камеры видеонаблюдения».

Возникает, правда, вопрос: отчего Прудников «в составе оперативной группы из пяти человек» именно сюда «прибыл с целью установления места нахождения Капустина»? (О его перемещениях, судя по всему, прекрасно было известно – поскольку Илья здесь тотчас и появился.)

Почему не ждали ближе к его дому, а сместились на несколько зданий вперед, к Греческому? Не потому ли, что в первом этаже дома Ильи – кафе, через дорогу – отделение Сбербанка, на другом углу – магазин дорогой техники, недостатка в видеокамерах нет. А облюбованное засадной группой место – подле сквера и гимназии (вход с другой стороны), безлюдной к половине десятого вечера.

Акция в поддержку арестованных по «делу антифашистов» в Петербурге // Фото: Давид Френкель

До…сь до клопов

И все же Валентову, наверное, в какой-то момент наскучило переписывать объяснения из материалов одной проверки в другую. Захотелось проявить творческий подход, так сказать. Неизвестно, увлекался ли капитан прежде энтомологией или просто имеет в анамнезе какое-то сильное переживание, связанное с этими кровососущими насекомыми, но поиск новых версий привел на тропу клопов.

На квартиру, которую Капустин снимал с соседом Диасом, наведалась странная компания: следователь военного следственного управления СК по Псковскому гарнизону Иван Кабанец, специалист городской дезинфекционной станции Любовь Китай, сотрудница Роспотребнадзора Анастасия Олопцева и участковый Арсен Магомедов. Самого Диаса дома не было, о топтунах у порога его известил по телефону встревоженный владелец жилья. Диас созвонился с участковым, который потребовал приехать, иначе вынесут дверь. Молодой человек счел благоразумным вместо себя прислать ключи с адвокатом Ольгой Каймашниковой. Как рассказала Ольга «ОВД-инфо», следователь в присутствии понятых провел визуальный осмотр квартиры, перебрав лишь кладовку. Любовь Китай взяла пробы с мебели в кладовке, стен, сантехники, клеток с грызунами и аквариума, осмотрев извлеченную оттуда улитку. Состояние последней вызвало у сотрудницы станции дезинфекции предположение, что это двурогое нездорово, и порекомендовала мазать ее клюквой. Улитку намеревались подвергнуть соскобу, но чем кончилось, неизвестно – теперь госпожа Каймашникова отказывается давать комментарии журналистам.


Похоже, проверка СК была в полушаге от того, чтобы повесить все на моллюска – объявив, что это улитка жестко бодала Капустина, оставив схожие со следами электрошокера парные отметины.


Но все же С. С. Валентов удержался от презентации такого театра абсурда. Удовлетворился клопами. Они к тому времени сидели у капитана в голове уже не одну неделю. Как вспоминают члены ОНК Екатерина Косаревская и Яна Теплицкая, Валентов при беседе с ними задавал вопросы о том, приходилось ли им видеть укусы клопов, часто ли на них жалуются содержащиеся в СИЗО и т. п. Девушки недоумевали.

А вызванный для дачи объяснений врач 3-й поликлиники Саидов оказался понятливее – с готовностью согласился, что повреждения, описанные им в выданной Капустину справке как электроожоги, «могли образоваться в результате укусов насекомых или в связи с кожными заболеваниями».

Адвокаты, представляющие интересы Виктора Филинкова и Ильи Капустина, намерены обжаловать вынесенные Валентовым постановления об отказе в возбуждении уголовного дела и обращаться в ЕСПЧ.