Материалы петербургской редакции доступны на сайте федеральной «Новой газеты»
Гробы, побои и отравление
Фото: kloop.kg

Гробы, побои и отравление

6 августа 2018 15:05 / Общество

Как пытают в петербургских колониях и изоляторах. Главное из доклада ОНК.

В конце июля 2018 года члены общественной наблюдательной комиссии (ОНК) Санкт-Петербурга Екатерина Косаревская, Яна Теплицкая и Роман Ширшов провели мониторинг местных колоний и СИЗО. Наблюдатели пришли к выводу, что условия содержания заключенных часто невыносимы – они страдают от угроз, побоев и пыток со стороны сокамерников и сотрудников. Свой доклад о ситуации в петербургских местах лишения свободы члены ОНК отправили во ФСИН. Краткую версию этого документа подготовила петербургская «Команда 29». С разрешения коллег «Новая» публикует этот материал.

Нечеловеческие условия содержания в СИЗО и колониях частично обусловлены недостатком денег на ремонт, переполненностью изоляторов и длительным этапированием – все это требует решения на законодательном уровне. Остальное – прямая ответственность сотрудников, которые или сами совершают злоупотребления, или допускают их совершение.

После скандала с пытками в ярославской колонии ФСИН анонсировала создание в каждом регионе комиссии, которая будет проверять случаи насилия в местах лишения свободы. Авторы доклада хотят войти в соответствующую комиссию в Петербурге и Ленинградской области. Они направили в петербургское ГУФСИН свои предложения: расследовать пытки, предоставить видеозаписи из мест лишения свободы и включить их в состав комиссии.

Избиение в камере

ИК № 6 (Обухово, Санкт-Петербург)

5 февраля 2017 г. члены ОНК узнали, что заключенный А., пользующийся привилегиями в колонии, сильно избил заключенного Б. Бил металлическим предметом. Через две недели травмы зафиксировали, информацию о них направили в Следственный комитет. Правда, в документах было написано, что заключенный Б. упал и даже были расписки от якобы свидетелей падения. Члены ОНК встретились с Б. 2 марта 2017 года. Он выглядел искалеченным, но отказался общаться и объяснять, откуда у него травмы. Позже свидетели анонимно все-таки подтвердили, что Б. был избит. В июне члены ОНК отправили в Следственный комитет заявление о преступлении.

Пытки электрошокером

ИК № 6 (Обухово, Санкт-Петербург)

14 апреля 2018 г. члены ОНК посетили областную больницу имени Ф. П. Гааза. Находившийся там заключенный С. рассказал, как в начале марта его избил Д., оперативный сотрудник ИК-6.

Он вызвал С. к себе в кабинет, чтобы узнать о причинах конфликта с другим заключенным. С. сказал, что конфликт исчерпан, и отвечать на вопросы не стал. Тогда Д. пристегнул С. наручниками к стулу, включил электрошокер и несколько раз приложил его к животу, спине и внешней стороне бедра С.


В какой-то момент С. не смог переносить пытку током. Он попросил Д. отстегнуть наручники и пообещал рассказать о подробностях конфликта. Как только Д. отстегнул С. от стула, тот выбежал из кабинета в коридор и нанес себе раны режущим предметом, чтобы прекратить пытку.


11 мая члены петербургской ОНК вместе с депутатом петербургского ЗакСа Борисом Вишневским посетили ИК-6 и спросили о деле С. у помощника начальника УФСИН по соблюдению прав человека Елены Кузнецовой. Она заявила, что С. отказался от своих слов. Когда его привели на разговор, он ответил, что от своих слов не отказывался и никто из УФСИН его об этом не спрашивал.

С. неоднократно жаловался членам ОНК, что сам Д., а также его коллеги и друзья требуют забрать заявление и угрожают помещением в ШИЗО и СУОН (строгие условия отбывания наказания). Вскоре начальник ИК-6 вызвал С. на прием и попросил забрать заявление взамен на возможность УДО. С. отказался. В июле его отправили в ШИЗО, где он объявил сухую голодовку.

Условия содержания в ШИЗО правозащитники считают неудовлетворительными. Там очень слабое освещение, неисправная вытяжка (если она вообще есть), высокий уровень влажности, грибковая плесень на стенах. В камерах очень душно, но сотрудники ИК почти не открывают «кормушки», которые выходят в коридор: по  официальной версии – чтобы не было межкамерной связи. Горячей воды нет, туалеты практически не отделены от камер, в них не работает слив.

Заколоченный гроб

ИК № 7 («Яблоневка», Санкт-Петербург)

В ноябре 2017 г. в колонии скончался 40-летний заключенный К. По информации, поступившей в ОНК, его забили местные активисты из карантинного отряда. В момент смерти он находился вместе с ними в помещении, которое не просматривается камерами.

По официальной версии представителей колонии, К. умер от сердечного приступа во время работы, когда измерял дверь (он работал в бригаде по производству дверей). При этом скончался он не в рабочее время и не на рабочем месте. Сотрудники ИК в ответ на вопрос, где эта дверь, указали сперва на одну, потом на другую.

Тело К. долго лежало в морге. Гроб, от которого исходил сильный запах, заколотили решеткой из досок, а родственникам посоветовали быстрее похоронить К., поэтому они не видели тело. При этом эксперт не стала отрицать, что у К. были телесные повреждения.

Удаление селезенки

ИК № 7 («Яблоневка», Санкт-Петербург)

В июле 2018 г. членам ОНК сообщили, что в больницу имени Ф. П. Гааза доставили осужденного Т., избитого в карантинном отделении. Накануне ему удалили селезенку. Сам Т. сказал, что у него просто заболел живот, а ознакомиться с медицинскими документами не разрешил. Заместитель главы ИК-7 Владимир Суслов заявил, что Т. упал со второго яруса кроватей.

Отравление неизвестным веществом

ИК № 7 («Яблоневка», Санкт-Петербург)

В 2015 году члену прошлого созыва ОНК Леониду Агафонову в больнице им. Ф. П. Гааза рассказали о поступившем туда заключенном, который вскоре умер, не приходя в сознание. У него были признаки отравления неизвестным веществом,  а еще закрытые черепно-мозговые травмы, множественные ссадины и гематомы лица и конечностей, массивные гематомы обеих ягодиц и общее переохлаждение.

  • Заключенные часто просят членов ОНК посодействовать переводу в любую другую колонию, кроме «Яблоневки». Освободившиеся оттуда рассказывают, что в карантинном отделении постоянно живут несколько заключенных, которые унижают и избивают остальных, иногда до смерти.

Угрозы и обещания отбить голову

ИК № 5 (Металлострой, Санкт-Петербург)

В ноябре 2017 г. заключенный П. рассказал, как перед приходом в колонию членов ОНК заключенный Н. стал угрожать остальным. Он говорил: «Если комиссия придет в карантин, то у вас жалоб нет. Вам здесь сидеть, а у нас руки длинные». Нарушителям он обещал найти их «и после поднятия на отряд».

Этот же Н. вместе с осужденными Ф., И. и А. постоянно пребывает в карантинном отделении. Они отбирают вещи у других осужденных, а комнату для хранения личных вещей используют как свою собственную. Фактически на них возложены «командно-распорядительные функции».


Осужденному П. угрожали, чтобы он не сообщал о нарушениях в отряде. А. с подельниками обещали сделать так, что ему «отобьют голову» и после этого он «писать ничего не сможет».


В ноябре 2017 г. член ОНК Екатерина Косаревская подала в ОМВД по Колпинскому району Петербурга заявление о преступлении по статье об угрозе убийством. Письмо с вызовом на опрос пришло ей через два месяца после даты отправления. Уголовное дело по этому случаю не возбудили.

Избиение под камерами

Больница имени Ф. П. Гааза (Санкт-Петербург)

25 ноября 2017 г. осужденный Е. рассказал членам ОНК, как днем ранее его избили в больнице сотрудники ФСИН. У него остались синяки и кровоподтеки на шее. У избиения были свидетели, тоже из ФСИН, и у них были включены видеорегистраторы. Члены ОНК попросили службу исправления наказаний сохранить записи с регистраторов и камер больницы, но никакого ответа не получили.

Ежедневные избиения и вымогательства

СИЗО № 6 (Горелово, Ленинградская область)

Летом 2017 г. во время суда по мере пресечения гражданин Ж. сообщил, что сокамерники ежедневно избивают его и пытаются вымогать у него деньги. Его гражданская жена обратилась в ОНК. Сам Ж. просил администрацию СИЗО-6 перевести его в безопасное место.

Представители ОНК обратились в СИЗО-6. Им сказали, что Ж. перевели в другой изолятор. Вскоре заместитель помощника по правам человека начальника УФСИН Петербурга Юрий Аристов опроверг эту информацию. В октябре члены ОНК все-таки встретились с Ж. Следы повреждений уже исчезли, сам он был в стрессовом состоянии.

Невыносимые условия содержания

СИЗО № 6 (Горелово, Ленинградская область)

В феврале 2018 г. гражданина Б. перевели в СИЗО-6. В его камере жили 40 человек, хотя спальных мест было всего 35. 13 февраля к Б. пришли оперативники УФСБ РФ по Петербургу и стали угрожать ему ухудшением условий содержания. Потом его избили сокамерники. 2 марта к нему снова пришли оперативники, после чего Б. перевели в камеру с худшими условиями (150 человек на 110 спальных мест). На давление со стороны ФСБ и условия содержания в СИЗО-6 также жаловался заключенный З.

Сломанные руки и шея

СИЗО № 6 (Горелово, Ленинградская область)

Сидевший в СИЗО в Горелово гражданин Щ. заявил о том, что сотрудники уголовного розыска нанесли ему травму и сфальсифицировали против него обвинение в краже. Об этом в мае 2015 года узнали члены областной ОНК. В материалах служебной проверки сказано, что Щ. получил травму при ремонте автомобиля.

Через год Щ. скончался в СИЗО. На похоронах, по словам его родственников, были видны сломанные руки и шея.

Побои за отказ дать показания

СИЗО № 6 (Горелово, Ленинградская область)

Гражданина Т. в ночь с 5 на 6 февраля 2016 г. избили сотрудники СИЗО после его отказа дать признательные показания на суде. Через пять дней члены ОНК посетили СИЗО-6 и зафиксировали обширные синяки на спине Т. Сфотографировать их членам ОНК не дали. В присутствии замначальника СИЗО Т. заявил, что его побил сокамерник Ш. При этом в объяснении Ш. указал одно место, где якобы произошло избиение, а все остальные заключенные этой камеры – другое.

Неоказанная помощь

СИЗО № 6 (Горелово, Ленинградская область)

В октябре 2016 г. адвокат гражданина А. сообщил, что его избили сотрудники изолятора. У А. был перелом руки и ребра. Помощь ему не оказали, на руке образовалась костная мозоль.

В этом же СИЗО в феврале 2017 г. скончался заключенный Т. О его смерти стало известно из записи в журнале учета происшествий. На лице Т. зафиксированы многочисленные гематомы и кровоподтеки, а на теле – ссадины. В его диагнозе упомянута интоксикация. Свидетели говорят, что в ночь перед смертью Т. несколько раз вставал в туалет и падал от слабости. Членам ОНК с информацией в журнале знакомиться больше не дают.

Давление и вымогательства со стороны «привилегированных» заключенных

СИЗО № 6 (Горелово, Ленинградская область)

Со слов подозреваемых и обвиняемых, во всех камерах 1-го и 3-го корпусов СИЗО-6 пребывают заключенные, которые наделены командно-распорядительными функциями. Они называются «Кремль» и выполняют распоряжения администрации. По просьбе следствия «Кремль» оказывает давление на других заключенных, чтобы добиться от них нужных показаний, в частности прибегает к физическому насилию. У остальных «Кремль» вымогает по 5000 рублей в месяц, чтобы те могли «жить в камере спокойно».

Камеры обычно переполнены: в тех, что рассчитаны на 110 мест, проживает 150 человек, на 30 мест – 50. Это подтверждают члены ОНК Ленинградской области. Кроме того, в одной камере могут оказаться впервые осужденные и уже отбывавшие наказание, что запрещено законом.


Много информации о пытках поступает анонимно, особенно из СИЗО-6, ИК-7 и психиатрического отделения СИЗО-1. Это вызывает наибольшую тревогу, поскольку может означать, что заключенные запуганы, не чувствуют себя в безопасности и боятся быть заявителями или свидетелями.


При проверках члены ОНК постоянно сталкиваются с ограничениями. Им не дают знакомиться с видеозаписями, документами и журналами учета происшествий, применения специальных средств и другими, а во время посещений запрещают фотографировать и снимать на камеру.

Этот доклад не претендует на обобщение информации о пытках и жестоком обращении в петербургских местах лишения свободы, а отражает только то, что удалось установить членам ОНК. По их убеждению, это лишь небольшая часть происходящего.

Члены ОНК Санкт-Петербурга отмечают, что на сообщения о пытках следствие в целом реагирует крайне пассивно. Следователи медлят или вовсе не проводят необходимых действий – не собирают доказательств и не привлекают виновных к ответственности, при этом в возбуждении уголовных дел часто отказывают. Ведомственные и следственные проверки склонны относиться некритично к объяснениям сотрудников колоний и СИЗО, а показаниями потерпевших, напротив, пренебрегают. Сильное беспокойство вызывает и ненадлежащая защита тех, кто осмеливается сообщать о нарушениях.