Кто стрелял?
Фото: Ирина Тумакова

Кто стрелял?

29 августа 2018 10:01 / Общество

В урочище Сандармох, где захоронены шесть с половиной тысяч репрессированных, найдены еще три скелета с дырками от пуль в черепах. Военно-историческое общество хочет доказать, что убивали не сотрудники НКВД: это финские палачи возили на расстрелы советских пленных.

Экспедиция Российского военно-исторического общества (РВИО) приехала в Сандармох, чтобы на местах захоронения жертв Большого террора найти советских солдат, расстрелянных финнами. И на второй же день поисков комиссия безошибочно нашла яму с останками трех человек. Начальник телефонировал в Москву, что обнаружены убитые финнами красноармейцы. «Новая» наблюдала процесс эксгумации от первой до последней минуты, и одно мы можем сказать точно: тела не были «подброшены». Другое дело – как будут трактоваться находки.

Определение границ

Новость об экспедиции появилась на сайте РВИО за день до начала раскопок, 24 августа. В ней были названы сроки работ – с 25 августа по 5 сентября – и четко обозначены задачи: «В рамках плана Минобороны России по увековечиванию памяти погибших при защите Отечества… будут обследованы территории, находившиеся в 1941–1944 годах под финской оккупацией». Еще яснее сказано о целях поездки в письме администрации Медвежьегорского района (в ее ведомстве находится мемориал) в РВИО: чиновники согласовывают «определение границ территории объекта культурного наследия» и «установление плотности захоронений». Это сразу насторожило историков, считавших, что и плотность, и границы установлены 17 лет назад.

– Да, у нас есть документы по границам, они определены в 2001 году, – подтвердил в разговоре с «Новой» директор Медвежьегорского музея Сергей Колтырин. – Но у нас до сих пор идет разговор о том, что здесь финны расстреливали солдат РККА – заключенных концлагерей…

Лагерь поисковиков // Фото: Ирина Тумакова Лагерь поисковиков // Фото: Ирина Тумакова

Останки репрессированных советских граждан обнаружили в Сандармохе в 1997 году сотрудники общества «Мемориал», в частности его карельский представитель Юрий Дмитриев. Сам он, напомним, теперь сидит в СИЗО по безумному обвинению в домогательствах к приемной дочке. Нынешние раскопки РВИО в Сандармохе – первые изыскания за 21 год, проходящие без Дмитриева.

Третья цель, обозначенная в документах комиссии, – «поиск захоронений узников финских концентрационных лагерей и погибших военнослужащих РККА в боях против финских оккупантов в Карелии в 1941–1944 гг.». Словно авторы документа знали, что найдут.

– Я-то понимаю, что здесь не могло быть расстрелов финских узников, – вздыхает Колтырин, косясь на мой диктофон. – А что от меня зависит? Я всего лишь директор музея. Вы приехали и уехали. А мне тут работать. Я боюсь за свой музей. Я боюсь судьбы Дмитриева.

«Расстрелы не доказаны»

Лагерь для экспедиции РВИО был разбит на поляне в лесу возле урочища Сандармох еще 24 августа. Свою палатку поставил и специальный поисковый батальон Западного военного округа: Минобороны активно поддержало начинание Минкульта, поисковикам помогали солдаты. Руководить работами должны были глава отделения РВИО в Ленобласти Олег Титберия и глава департамента поисковой и реконструкторской работы РВИО Сергей Баринов. В назначенный день, 25 августа, поисковый инструмент загорал на коврике, любовно расстеленном у входа в палатку, а поисковики – на лавочке у костра. Работы не начались.

– Вы зашли с тылов в расположение воинской части, – упрекнул меня товарищ Баринов.

Где у лесной полянки «тылы» – этого он не объяснил. Но я поняла, что это уже не полянка. «Расположение воинской части» быстро обнесли полосатой лентой, чтобы больше никто не зашел «с тылов».

Сергей Баринов // Фото: Ирина Тумакова Сергей Баринов // Фото: Ирина Тумакова

– Сержант, сфотографируйте машину корреспондента, ее номер! – скомандовал Баринов коренастому пареньку в камуфляже.

– Военно-историческое общество пробивает номера машин? – удивилась я.

– Зачем нам их пробивать? – почему-то обиделся Баринов.

– А зачем вам их фотографировать?

Сергей Баринов подтвердил, что в планах экспедиции поиск останков узников финских концлагерей. Тут же признался, что не знает, где эти лагеря находились. Со дня на день ждет информации от историков РВИО. Они, сказал, ищут по архивам. Как-то сразу стало неловко за военных историков, потому что историки «штатские» расположение лагерей давно изучили. Тем не менее, уверенно добавил Сергей Баринов, именно финны расстреливали узников в Сандармохе. И не в 1937–38 годах, как утверждает «Мемориал», а в 1942–43-м.


– «Мемориал»? – переспросил он. – Не знаю такого общества. Расстрелы репрессированных в Сандармохе не доказаны. Для меня Сандармох – линия обороны финской армии. А этот «Мемориал» – это разве научное общество? Нет – просто какая-то общественная организация.


– Военно-историческое общество – тоже общественная организация, – напомнила я главному поисковику.

В отличие от инструментария, теоретическая база у участников экспедиции оказалась слабовата. Например, Баринов настаивал на том, что официально Сандармох – просто место в лесу, которое давно пора привести в порядок. На самом деле с августа 2000 года действует постановление правительства Республики Карелия, наделившее Сандармох статусом объекта культуры регионального значения.

Олег Титберия говорит, что никаких сверхзадач у его коллег нет.

– Наша задача – увековечить память военных, погибших на Великой Отечественной войне, – уверяет он. – Но если во вновь выявленном захоронении окажутся репрессированные, мы, конечно, так и заявим. Никаких других целей у нас нет. Найдем репрессированных – будет памятник репрессированным. Если это окажутся воины Красной армии – будет памятник воинам Красной армии. Давайте дождемся экспертизы.

Сандармох

Глава петербургского «Мемориала» Ирина Флиге начинала раскопки в Сандармохе вместе с Юрием Дмитриевым в 1997 году. Тогда, кстати, Министерство обороны тоже помогало. Только таких технологий, как у нынешних поисковиков, 20 лет назад не было. И все-таки, по словам Ирины Флиге, Сандармох – уникальное по сравнению с другими массовыми захоронениями место: известно, что здесь лежит ровно 6431 человек. С именами и биографиями.

– Мы очень редко можем привязать список имен убитых к конкретному участку земли, – говорит Флине. – В Левашовской пустоши, например, лежит 19 450 человек – из них поименно мы можем назвать восемь. О Сандармохе мы знаем всё. Есть документы, в которых описано, на какое расстояние от медвежьегорского СИЗО людей возили на расстрел. Есть данные, когда и как технически происходили расстрелы.

Лагерь поисковиков // Фото: Ирина Тумакова Лагерь поисковиков // Фото: Ирина Тумакова

Из шести с половиной тысяч 1111 человек – так называемый Большой соловецкий этап. Первый этап, который отправили с Соловков на расстрел по ежовскому приказу «о завершении операции по репрессированию». В октябре 1937-го людей погрузили в баржи – и дальше они пропали. Но в 1990-е были рассекречены документы НКВД. Ирина Флиге с коллегами начала искать пропавший этап – и вышла на место расстрела в Сандармохе.

– Так мы обнаружили, что там были расстреляны и другие люди: жители Карелии, заключенные Белбалтлага, спецпоселенцы, – добавляет Флиге. – Колоссальную работу тогда проделал Юрий Дмитриев. В карельских актах о приведении в исполнение приговора, в отличие от многих других подобных документов, стояло название населенного пункта – Медвежьегорск. И Дмитриев сумел выделить всех людей с такой пометкой. Поэтому сегодня у нас есть такие цифры – с точностью до человека.

Казалось бы, если все так ясно, то откуда взялась история о пленных и расстрелянных финнами красноармейцах?

Версию выдвинули в 2016 году профессора Петрозаводского госуниверситета Юрий Килин и Сергей Веригин. В их распоряжении оказались рассекреченные протоколы допросов и справки СМЕРШа о том, в каких невыносимых условиях содержали советских пленных финны во время оккупации Карелии. Использовали они бывшие лагеря системы Белбалтлага. Так и родилась теория о том, что это финны, а не советские чекисты возили людей на расстрелы в Сандармох.


В июле 2016 года газета «Известия» написала: «Захороненные в расстрельных ямах люди, считавшиеся жертвами сталинских репрессий, могут оказаться советскими красноармейцами, казненными в финских концлагерях». «Мемориал» начал это опротестовывать. В августе медвежьегорские чиновники впервые не приехали на День памяти в Сандармох. В декабре Юрий Дмитриев был арестован по фантастическому обвинению.


Теперь экспедиция РВИО утверждает, что о раскопках первым попросил директор Медвежьегорского музея. Но тот рассказывает по-другому.

– Инициатором раскопок было Министерство культуры Карелии, – говорит Колтырин. – Они обратились ко мне с письмом, чтобы я подготовил обращение: определить границы захоронения. Хотя у нас в принципе есть документы по границам,

Ирина Флиге опровергает теории о «финских» расстрелах в Сандармохе.

– За все годы войн и оккупации, начиная с финской войны за независимость, финны расстреляли две тысячи человек, – утверждает она. – Всего в базах советских военнопленных в Финляндии за все эти годы – 60 тысяч человек. Получается, что все эти две тысячи расстрелянных в разные годы лежат в Сандармохе?

Кладбище НКВД на месте нынешнего урочища было, по словам Ирины Флиге, засекреченным, знать о нем и использовать так же, как лагеря, финны не могли.

– Нет ни одного свидетельства, даже косвенного, о том, что финны нашли эти захоронения, – добавляет историк. – Иначе можете представить, какую пропагандистскую кампанию они бы развернули в те годы.

Инструментарий // Фото: Ирина Тумакова Инструментарий // Фото: Ирина Тумакова

В документах СМЕРШа есть четкие указания на то, где были лагеря. Возить оттуда на расстрелы в Сандармох надо было за десяток-другой километров. Сотрудники НКВД могли это себе позволить, чтоб убивать тихо, в лесу, в комфортных условиях. Финнам, наоборот, пришлось бы делать это с риском для собственной жизни: в тех местах шли нескончаемые бои, редкие и узкие дороги были забиты военной техникой.

И опять все вроде бы очень логично. Однако нынешняя находка Военно-исторического общества и здесь ставит знак вопроса.

Находка

Экспедиция начала работать 26 августа. И уже на следующее утро в лесу на территории Сандармоха она безошибочно выбрала место для раскопок. В 10 часов солдаты начали снимать верхний слой грунта. В 13 часов была выкопана яма размером два на два метра. На глубине полутора метров показались отдельные мелкие косточки – пальцы ноги. К 15 часам стало понятно, что дальше работать должны не солдаты с лопатами, а специалисты с совками и кисточками: в песчаном грунте четко обозначились три почерневших человеческих черепа.

Три человека лежали в яме ничком. Их бросили туда со связанными за спиной руками. Корни сосен, посаженных на месте боев 30–40 лет назад, пронизали их и накрепко сплели. По одному этому можно было сразу сказать, что фальсификация исключена: эти три человека лежат в этой яме десятилетия. Поисковикам пришлось осторожно резать прутья секатором, чтобы отделить одни кости от других. Их пронумеровали: первый, второй, третий. По порядку раскладывали на специальном баннере, чтобы, как говорят археологи, «собрать комплект». Получилось три полных человеческих «комплекта». В каждом из трех черепов – по дыре в затылке. Поисковики вызвали полицию и следственный комитет – зафиксировать находки, провести экспертизы и другие действия, которые позволят потом похоронить останки. А если очень повезет – даже идентифицировать.

Тела // Фото: Ирина Тумакова Тела // Фото: Ирина Тумакова

По всей видимости, эти люди действительно не были узниками советских лагерей, репрессированными в годы Большого террора. Известно, что тех перед расстрелом раздевали. А на найденных скелетах сохранились остатки одежды. Она почти истлела, но по уцелевшим фрагментам можно даже понять, что на всех троих была униформа – из одного материала и одного ярко-зеленого цвета. Но совсем не такого, как форма красноармейцев времен войны.

– Форма-то иностранная, – тихо сказал один из поисковиков. – Похоже, финская…

Остальные тут же стали вспоминать, что была, мол, такая форма у советских пограничников. Следующая находка запутала ситуацию еще сильнее. Когда все тела были извлечены из ямы и подготовлены к экспертизе, металлоискатель нашел на дне три пули и две гильзы.

Фрагмент одежды // Фото: Ирина Тумакова Фрагмент одежды // Фото: Ирина Тумакова

– Семь шестьдесят две? – спросил полицейский криминалист, рассматривая гильзу. – ТТ?

– Семь шестьдесят три, – уверенно ответил Сергей Баринов. – Такого оружия в РККА не было.

Он повертел в руке кусочек ржавчины, в которую превратилась пуля. Сказал, что пуля стальная, а значит – тоже не из арсенала Красной Армии. Но в разных источниках есть данные о том, что в РККА тоже использовали пистолеты «Маузер» с патронами калибра 7,63 и стальными пулями.


Как поисковики сумели так точно начать раскопки в правильном месте? Все их объяснения сводились к одному: опыт.


– С нами работают лучшие поисковики России с 40-летним стажем, – объяснил Олег Титберия. – Он увидел ровный участок. Предположил, что здесь могут быть останки. Проверил щупом. Дальше надо было копать.

Можно было бы усомниться, но в 1997 году примерно так и Юрий Дмитриев нашел захоронения в Сандармохе: по словам Ирины Флиге, он просто показал место, где надо копать.

Странноватая экспедиция военно-исторического общества в Сандармохе продолжается. Найденные тела отвезены в медвежьегорский морг на экспертизу. Свои оценки фрагментов одежды и найденных боеприпасов будет делать и военно-историческое общество.

Фрагменты скелета // Фото: Ирина Тумакова Фрагменты скелета // Фото: Ирина Тумакова


Анатолий РАЗУМОВ, историк, составитель Книги памяти жертв сталинских репрессий «Ленинградский мартиролог», руководитель центра «Возвращенные имена» при Российской национальной библиотеке:

— В понедельник я звонил директору медвежьегорского музея Колтырину, к этому времени экспедиция РВИО уже нашла первые останки, и он мне сказал: совершенно очевидно, это — солдаты, отставшие от части.

И местные краеведы, и вообще все, кто занимался Сандармохом, все понимают, что в годы войны здесь была передовая линия обороны, что здесь никаких массовых расстрелов военнопленных, свезенных из лагерей, быть не могло в принципе. Это исключено.

Конечно, каждый погибший — это беда. И каждый погибший заслуживает того, чтобы его помнили. Но откуда вообще пошли разговоры о массовых финских расстрелах? Туманно ссылаются на какие-то документы ФСБ. Но что это за документы? Я не знаю людей, которые видели эти документы, держали их в руках, в то время как финны давно обнародовали все списки, все места содержания военнопленных показаны, все эти вопросы мы подробно обсуждали с их историками. Финны готовы и сейчас в любой момент все и любые архивы предоставить. У вас есть другие данные? Так почему же все минувшие десятилетия никто не искал даже следов расстрелянных красноармейцев? Сейчас у сторонников «гипотезы» расстрелов наших пленных финнами есть единственный «аргумент»: финны здесь были, значит, финны могли. Я сам этот аргумент слышал. Но это просто постыдно.

Совсем недавно, когда зашла речь о намерении начать эту экспедицию Военно-исторического общества в Сандармохе, на заседании межведомственной группы во главе с Михаилом Федотовым нас убеждали: никакие раскопки не разрешены, они просто придут и просто посмотрят. Но мы предсказывали: экспедиция пройдет по периметру, найдет пуговицы, звездочки… И скажут: наша гипотеза подтвердилась.

Какова цель? Та же, что и в Катыни, — «разбавить» преступления сталинского времени такими же преступлениями, якобы совершенными «другими» — здесь же, на этом же месте. И памятники жертвам политических репрессий поставить в ряд с другими памятниками.