Они оскорбляли чувства верующих – 3
Фото: Н. Неврев. Присяга Лжедмитрия I польскому королю Сигизмунду III на введение в России католицизма. 1874 г.

Они оскорбляли чувства верующих – 3

31 августа 2018 07:36 / Культура

«Новая газета» продолжает публикацию цитат и кратких жизнеописаний людей, оставивших яркий след в национальной и мировой культуре и в то же время размышлявших вслух не так, как большинство окружающих или сильных мира сего. И этим сильно оскорблявших их религиозные и прочие святые чувства.

(Продолжение. Часть 1. Часть 2.)

Иван Хворостинин (ок. 1590–1625)

Наглотавшийся европейской премудрости в период Смуты, в ходе общения с поляками из свиты Лжедмитрия I, первый русский диссидент и поэт Иван Хворостинин прожил недолгую, но дерзкую и драматичную жизнь.

Создатель первого в России крупного (3 тыс. строф) поэтического произведения, автор интереснейших воспоминаний («Словес») о Смутном времени. Прирожденный оппозиционер (критиковал практически всех светских и церковных властителей, о ком писал), вольнодумец (почитал одинаково православные и католические иконы, отрицал воскресение мертвых), книжник (крайне ценил знание и ученость), правдолюбец (презирал угодничество и конформизм московских людей) – хотя, обороняясь от нападок и обвинений со стороны власти, и вынужден был изворачиваться. Сочинитель острых политических памфлетов, большинство которых погибло, но некоторые дошли в отрывках – в частности, эти ставшие своего рода визитной карточкой Ивана Хворостинина максимы: «В Москве людей нет, всё люд глупый, жить не с кем», «землю сеют рожью, а живут всё ложью», «глупостью мир удивляют»...

Икона-мощевик из ковчега кн. Ивана Хворостинина Икона-мощевик из ковчега кн. Ивана Хворостинина

Карьера Хворостинина при Михаиле Романове развивалась в целом успешно, но все же князь решил бежать в Литву. Не успел. В конце 1622 – начале 1623 года Хворостинина постигла опала. Началось следствие. На вид князю была поставлена его религиозная крамола. От царя Михаила Федоровича и его отца – патриарха Филарета Хворостинин получил персональный «выговор»:

«Князь Иван! известно всем людям Московского государства, как ты был при Расстриге в приближении, то впал в ересь и в вере пошатнулся, православную веру хулил, постов и христианского обычая не хранил и при царе Василии Ивановиче [Шуйском] был за то сослан под начало в Иосифов монастырь; после того, при государе Михаиле Феодоровиче, опять начал приставать к польским и литовским попам и полякам, и в вере с ними соединился, книги и образа их письма у них принимал и держал у себя в чести. Эти образа и письмо у тебя вынуты, да и сам ты сказал, что образа римского письма почитал наравне с образами греческого письма...

В жизни твоей многое к христианской вере неисправленье и к измене шаткость также объявились подлинными свидетельствами: ты людям своим не велел ходить в церковь, а которые пойдут, тех бил и мучил, говорил, что молиться не для чего и воскресение мертвых не будет. Про христианскую веру и про святых угодников божиих говорил хульные слова.

Жить начал не по христианским обычаям, беспрестанно пить, в 1622 году всю Страстную неделю пил без просыпу, накануне Светлого воскресенья был пьян и до света за два часа ел мясное кушанье и пил вино прежде Пасхи, к государю на праздник Светлого воскресенья не поехал, к заутрене и к обедне не пошел.

Да ты же промышлял, как бы тебе отъехать в Литву, двор свой и вотчины продавал и говорил, чтоб тебе нарядиться по-гусарски и ехать на съезд с послами [чтобы там перейти границу и бежать]…

Да у тебя же в книжках твоего сочинения найдены многие укоризны всяким людям Московского государства, будто московский народ кланяется св. иконам по подписи, хотя и не прямой [т. е. писаный не в реалистической манере, утвердившейся к тому времени в Европе] образ…

Да в твоем же письме написано государево именованье не по достоинству: государь назван деспотом русским, но деспота слывет греческою речью – владыка или владетель, а не царь и самодержец, а ты, князь Иван, не иноземец, московский природный человек, и тебе так про государское именованье писать было непристойно.

За это довелось было тебе учинить наказанье великое, потому что поползновение твое в вере не впервые и вины твои сыскивались многие. Но по государской милости за то тебе наказанья не учинено никакого, а для исправленья твоего в вере посылан ты был под начал в Кириллов монастырь, в вере истязан и дал обещанье и клятву, что тебе вперед православную веру, в которой родился и вырос, исполнять и держать во всем непоколебимо, латинской и никакой ереси не принимать, образов и книг латинских не держать и в еретические ученья не впадать...»

Находясь в монастыре, Иван Хворостинин написал трактат в защиту знания: «Поистине учение необходимо, и праведные постигают его, от него бывает всякая правда и благоразумие. Учение – это и мудрость, просвещающая очи сердечные, опаляющая неистовство самовольных устремлений; зажженная свеча освещает храм входящим, – разум образованного человека наставляет каждого на пути к добродетели, и слово праведного влечет к спасению»; «Вредно для человека невежество, как для коня и мула – отсутствие узды, сдерживающей их».

Раскаявшийся Иван Хворостинин был прощен и получил право вернуться в Москву, но предпочел, от греха подальше, постричься в Троице-Сергиев монастырь под именем Иосифа, где вскоре и умер.

Память о нем в современной России практически отсутствует.

Бенедикт Спиноза (1632–1677)

Бенедикт (Барух) Спиноза – одна из ключевых фигур в философии XVII века. Его предшественником и вдохновителем считается Уриэль Акоста (1585–1640), также голландский философ еврейского происхождения, разочаровавшийся в иудаизме и исповедовавший скорее деистическую естественную религию. Акосту, как и Спинозу потом, тоже изгнали из еврейской общины за ересь. Спинозу еще в детстве поразило «дело» Акосты, которого заставили отречься от своих взглядов и подвергли 39 ударам плетью.

Судьба самого Спинозы была не столь жестокой, но все же трудной и драматичной. Избежать гонений за вольнодумство ему не удалось.

За близость к коллегиантам (голландским протестантам, противникам священства и сторонникам крещения в зрелом возрасте) и высказывание неортодоксальных взглядов в 1656 году был обвинен в ереси и подвергнут херему – исключению из еврейской общины. В 1660 году Амстердамская синагога официально попросила муниципальные власти осудить Спинозу как «угрозу благочестию и морали». Был вынужден покинуть Амстердам, поселившись в деревне близ Лейдена. От серьезных преследований Спинозу спасли нидерландские правители братья де Витт, относившиеся к нему лояльно.

Бенедикт Спиноза
(1632–1677) Бенедикт Спиноза (1632–1677)

Спиноза стремился к рациональному постижению Бога. Считал его природной субстанцией (Deus sive Natura), объединяющей все сущее и не являющейся личностным существом: «В природе Бога не имеют места ни ум, ни воля».

В 1670 году анонимно опубликовал в Амстердаме «Теолого-политический трактат». Реакция последовала незамедлительно. Вот что писал по поводу автора этого трактата доктор Музеус, профессор из Йены: «Диавол совратил великое множество людей, находящихся на службе у него и направляющих свои старания к тому, чтобы ниспровергнуть все, что есть в мире Святого. Но можно, право, сомневаться, чтобы кто-либо между ними работал над разрушением всякого божественного и человеческого права с такою силою, как этот Лжеучитель, рожденный на погибель Религии и Государства».

А вот отзыв еще одного верующего, глубоко оскорбленного в своих чувствах – Вильгельма Блейенбурга, дортрехтского купца, одно время переписывавшегося со Спинозой:

«Книга, полная открытий, которые могли быть почерпнуты только в аду»; «Этот безбожный писатель, ослепленный невероятной самонадеянностью, простер свое бесстыдство и нечестие до того, что стал утверждать, будто пророчества основаны исключительно на обманчивом воображении пророков, будто пророки были подвержены заблуждениям так же, как апостолы; причем и те и другие писали, руководствуясь своим естественным разумом, без посредства какого бы то ни было откровения или руководства свыше; и мало того, будто бы они старались приноровить религию к понятиям того времени, основывая ее на принципах, наиболее распространенных и знакомых каждому, а потому и теперь при толковании Писания каждому предоставляется свобода объяснять его себе, руководствуясь собственным разумом и согласно собственным взглядам».

Лютеранский пастор Колерус, биограф-обличитель Спинозы, писал о философе не менее страстно: «Да разразит тебя Господь, сатана, и да сомкнет нечестивые уста твои!»

В мае 1670 года Спиноза перебрался в Гаагу. Зарабатывал на жизнь шлифовкой линз. В 1673 году отказался от приглашения пфальцского курфюрста занять кафедру философии в Гейдельбергском университете. Сказал, что боится в этом случае потерять свободу в высказывании мыслей. В 1675 году закончил свой главный обобщающий труд – «Этику».

В этот период Спинозу христианские оппоненты-теологи активно обвиняли в атеизме, хотя сам он это отрицал: «…распространился слух, что я печатаю какую-то книгу о Боге и что в этой книге я будто бы пытаюсь доказать, что никакого Бога не существует. Это послужило поводом для некоторых теологов сделать на меня тайный донос принцу [правителю Нидерландов] и магистрату. К ним примкнуло несколько тупоумных картезианцев [последователей философии Декарта], которые не переставали и не перестают открещиваться от всех моих мнений и писаний. Узнав все это, я решился отложить издание, пока не выяснится, какой оборот примет все это дело».

В 1677 году Спиноза умер 44 лет от роду от туберкулеза, усугубленного вдыханием пыли, образующейся при шлифовке линз.

Свой главный труд изданным Спиноза так и не увидел. «Этика» была опубликована лишь после смерти философа его друзьями.

Квирин Кульман (1651–1689)

Немецкий писатель и поэт, которому посчастливилось получить признание за свои литературные заслуги еще при жизни: Кульман был удостоен венца поэта-лауреата за сборник сонетов.

Несмотря на поэтический успех, вынужден был провести всю жизнь в бегах и странствиях из-за своих увлечений мистицизмом, теософией Якоба Бёме (предтеча ряда масонских учений), но более всего – по причине разработки собственной теософской «программы».

Квирин Кульман
(1651–1689) Квирин Кульман (1651–1689)

Для некоторых исследователей «дело Кульмана» – показательный эпизод из истории Немецкой Слободы, для других – иллюстрация жестокости русских правителей.


Как бы то ни было, но даже из Стамбула, где он потерпел неудачу со своей проповедью при дворе Османского султана, Кульман сумел вернуться живым и невредимым. А вот Москва на его жизненном пути стала последней остановкой.


Кульмана сожгли на Красной площади в срубе вместе с приютившим его единомышленником Конрадом Нордерманом и всеми их «крамольными» текстами…

Кульман, конечно же, был злостным еретиком: называл себя Kühlmonarch («хладным властителем» – по сути, Богом, охлаждающим жар дьявола), разработал план по объединению иудаизма, ислама и христианства в одну религию, объявил себя «Сыном Сына Божьего» и проповедовал собственное мистическое учение о скором наступлении «иезуэлитского царства», в котором люди будут жить как до грехопадения. С 1678 года начались его вынужденные странствия: из Парижа в Стамбул и обратно. Затем из Парижа в Лондон. В 1682 году – из Англии в Нидерланды. Из Нидерландов – в Швейцарию (там выпустил главный поэтический сборник из 150 авторских псалмов – «Псалтирь Кульмана»). Потом последовало короткое путешествие в Иерусалим и наконец – финальный роковой маршрут в Московское государство.

Найденная в начале XIX в Москве плита повествует о сожжении еретика Кульмана // Фото: trojza.blogspot.com Найденная в начале XIX в Москве плита повествует о сожжении еретика Кульмана // Фото: trojza.blogspot.com

Кульман отправился в Москву, узнав, что там есть последователи Якоба Бёме. Собрав все свои тексты, он прибыл в Немецкую Слободу (место поселения европейцев в Москве), где его тепло встретили действительно живущие там «бёмисты» и прочие мистики, а богатый купец Конрад Нордерман даже стал покровителем Кульмана. Впрочем, уже через несколько недель на еретика поступил донос от оскорбленного в своих чувствах верующего. Им оказался Иоахим Мейнеке, главный пастор московской немецкой общины, который донес московскому патриарху Иоакиму на Кульмана. В этом деле пастору активно помогли переводчики Посольского приказа Юрий Гивнер и Иван Тяжкогорский. Последние двое состряпали «Мнение переводчиков», где о Кульмане и его последователях говорилось следующее:

«…Веру держат той ереси, имянуемой квакори [квакеры], которых в Галанской и в Англинской землях и в иных тамошных местех множество, подобны здешним раскольщикам: живут своеобычно, и все имеют у себя в обще, и никого не почитают, и предо монархами шляпы не снимают, и не токмо их государями, но и господами не имянуют, и говорят, что началствует над ними един Господь Бог, а они де, монархи, люди такие ж, что и они».

Сначала Кульмана и Нордермана заставляли признаться в том, что их мистические теории ложны, но тщетно: оба мистика не брали свои слова назад даже под пытками.

4 октября 1689 года Кульмана и Нордермана сожгли в срубе на Красной площади за «еретичество» и неуважение к царской власти.

Памятного знака об этой трагедии на главной площади российской столицы нет по сей день.

(Продолжение следует.)