Тяжелый крест смольного

15 апреля 2004 10:00

12 апреля около полудня на площади перед Смольным собором собралась большая толпа. На главном куполе должна была начаться установка реставрированного после обрушения два года назад от ураганного ветра центрального креста. Крест должен был быть доставлен вертолетом Ми-8, управляемым пилотом экстра-класса Вадимом Базыкиным. Однако вылет вертолета от Петропавловки задерживался, причиной чему были плотная облачность, ветер, снег...




Собравшиеся на площади мерзли, возле собора томился военный духовой оркестр, снизу было видно, как на верхней площадке купола в ожидании вертолета передвигались маленькие фигурки. Наконец, в небе послышался характерный гул, и в 13.56 над собором появился вертолет с прикрепленным к нему на стропилах большим ажурным крестом. Крест явно относило ветром в сторону. Маленькие фигурки замахали руками, и вот почти 600-килограммовая конструкция плавно опустилась на площадку. Через 5 минут с начала появления вертолета шестиметровый золоченый крест, как и прежде, стоял на центральном куполе. В толпе зааплодировали, грянул оркестр, загарцевали кони с девушками-«смолянками», на газонах зажглись пиротехнические огни, а вертолет, осыпав под фонограмму колокольного звона площадь желтыми гвоздиками, вновь скрылся в облаках. Прибывшая на торжественную церемонию губернатор Валентина Матвиенко в приветственной речи выразила радость по поводу успешного водружения креста и пообещала, что через два года Смольный собор будет стоять уже без строительных лесов. После чего толпа почетных гостей двинулась вслед за губернатором в сам собор.
Внутри храма, который с 1917 года перестал быть культовым зданием, а с 1989 года стал называться концертно-выставочным залом, гостей ждали щедро накрытые столы, на сцене хор исполнял церковные песнопения. Потом на ту же сцену выходили Михаил Боярский, Александр Розенбаум, Давид Голощекин, а пятилетние артисты детского ансамбля «Эдельвейс», облаченные во «взрослые» вечерние наряды, изображали матерые топ-модели. Был подан торт в виде уменьшенного в сто раз Смольного собора со всеми его деталями и двенадцатью горящими свечками на куполах из крема. В разгар праздника в зале появился экипаж вертолета - два пилота со своим командиром и вскоре ушли. «Надо успеть поймать погоду, чтобы отправить вертолет в Пулково», - сказал Вадим Базыкин.
Впрочем, на несколько вопросов «НГ» он все же ответил.
- Вадим, чем отличался сегодняшний полет от прежних?
- Сегодняшний полет, как и любой другой - это 50% физики и 50% психологии. В первом случае это был серьезный ветер, поэтому вертолет пришлось два раза разворачивать. А если говорить о втором факторе, то еще никогда за нашим полетом непосредственно не следил лично губернатор города. Зная об этом, о том, что Валентина Ивановна проявляет особый интерес, даже, наверное, чисто женское любопытство к нашей работе, мы чувствовали некоторое психическое напряжение.
- Что скажете о своем Ми-8, на котором вы совершили столько уникальных вылетов?
- Вообще, вертолет - это то же самое, что конь: у него свой характер, своя «поступь», и у каждого вертолета есть свое домашнее имя. Например, этот вертолет, на котором мы доставляем к месту назначения уже седьмой крест, по своему характеру ласковый, нежный, мы с ребятами называем его между собой «Василиса Прекрасная».
- Обычно перед вылетами вы соблюдаете какие-нибудь ритуалы?
- Ну, например, есть у нас, вертолетчиков, примета никогда не вылетать на задание в Питере до того как прогремит пушка на Петропавловке, работу начинаем только после того как в 12 часов раздастся пушечный выстрел... Перед каждой ответственной операцией, подобной установке креста на Смольном, я накануне вечером встречаюсь со своим батюшкой - просто сидим с ним, беседуем по душам.
- Когда вертолет несет в небе крест, когда вы опускаете крест для установки на храм, какое испытываете чувство?
- Для пилотов в эти минуты сам по себе крест - это определенного веса конструкция из металла, которую надо опустить точно на определенное место. А в дальнейшем он становится знаковой деталью города и, наверное, начинает исполнять некое особое предназначение. В этом есть какая-то мистика. Когда Ангел с Петропавловки во время реставрации находился на земле, лицо у него было милое, доброе, но как только мы снова подняли его на шпиль, выражение лица стало меняться. Я как-то специально взял на борт специалистов-реставраторов, мы подлетели близко к установленному Ангелу, и они собственными глазами убедились, что лицо его стало суровым, строгим, как у настоящего хозяина-хранителя...

Эмилия КУНДЫШЕВА
фото ИНТЕРПРЕСС



vkontakte twitter facebook youtube

Подпишись на наши группы в социальных сетях!

close