Куда ни кинь – всюду, блин...

3 июня 2004 10:00

Власть часто не любят. Власти часто недостает общественной любви. Многие относятся к власти как-то неприязненно, без должной теплоты и симпатии.



И это, конечно, хорошо. Поскольку пылкая и всеобщая любовь к власти - плохая примета. Это, скорее всего, симптом некоего фундаментального неблагополучия. Вот, например, всенародно любили товарища Сталина. Или, скажем, товарища Ким Ир Сена... Нет уж, лучше пускай власть мучается, как какая-нибудь печальная восьмиклассница - нелюбимой и недоцелованной. Целее будем.
(Товарища Путина, к слову сказать, тоже можно было бы, на всякий случай, любить более сдержанно. Конечно, в отличие от кровавых диктаторов Сталина и Ким Ир Сена, он является либеральным реформатором и убежденным демократом, а все-таки чем черт не шутит... Однако, неосмотрительно отвлеклись.)
Итак, власть часто не любят. И мы предполагаем, что это в принципе хорошо. Мы даже знаем наверняка. Но самой власти от этого ничуть не легче. Потому что власть хочет быть любимой. Хочет, и все тут.
Возможно, это тоже неплохо. Или даже замечательно. Сказать определенно не представляется возможным, потому что не с чем сравнивать. Поскольку ничего никогда не слышал про власть, которая не хочет народной любви. Такой власти, наверное, и не было никогда. И, похоже, не будет.
Бывали, конечно, случаи, когда власть (в лице, скажем, Егора Тимуровича Гайдара) заявляла нечто вроде: я - камикадзе, мне ваша любовь не в уровень. Не любовь, но мученическая кончина суть мой удел и мое До (оно же Дао). Еще 100 грамм рисовой, и умру прям щас нелюбимой... Но мы же знаем эти дамские приколы. Это все кокетство.
На самом деле любви хочется. Из двух описанных поэтом состояний - «быть нелюбимой, но любить» и «не любить, но быть любимой» - власть без колебаний выбирает последнее. Да, такой у власти непростой характер. Она не считает себя обязанной, а быть любимой жаждет. Причем вряд ли сумеет объяснить, зачем ей это нужно. И в самом деле - зачем нужна любовь толпы? охлоса? плебса? Или, извините за выражение, «ботвы»? Добро бы хотелось взаимности, так нет... Власть не знает, и нам подавно не дано. И не будем изводить себя безответными вопросами. Примем эту необъяснимую потребность в нежном чувстве как необсуждаемую данность.
Итак, потребность есть. А удовлетворить ее чрезвычайно трудно. Потому что власть обречена все время делать какие-нибудь гадости тому, чьей любви она домогается.
В последней фразе, если на нее внимательно посмотреть, нет ни капли осуждения. Есть печальная констатация, причем с элементами человеческого понимания и даже сочувствия. (Отсюда, кстати, и до любви полшага; впрочем, автор - не народ, и его любовь, полагаю, котируется не слишком.) Ключевое слово в этой фразе - «обречена». То есть, подразумевается, не очень виновата. Что бы ни делала власть - все будет плохо. Такая у нее карма.
Это легко проиллюстрировать на конкретных примерах.
Вот, скажем, проблема механизма распределения пятен городской земли между заинтересованными инвесторами. Выделяются пятна целевым назначением. И это очень нехорошо. Потому что это непрозрачная и нерыночная процедура, потому что расцветает коррупция, потому что город теряет деньги. И потому что пятен на всех не хватает. Иначе говоря, многим по такой процедуре - не хватает, и они недовольны. И как-то все нехорошо.
Где выход? Не иначе как выход в открытых торгах? Ну конечно! Открытые торги избавят нас от неустройства и восстановят благодать! Ах, если бы... Выходит только хуже. Недовольны те, кто торги проиграл (объяснений не требуется). Недовольны те, кто торги выиграл (пришлось заплатить вдвое по сравнению с процедурой «целевого назначения»). Недоволен брутальный строительный бизнес в целом, а синхронно с ним недоволен (в силу до конца не постигнутой, но явно существующей закономерности) чуткий и отзывчивый депутатский корпус. И коррупция никуда не исчезает, только алгоритм мутирует. И опять нехорошо.
Может быть, выход в том, чтобы вообще никаких пятен никому на хрен не выделять? Так ведь и это попробовали. И опять не слава богу... Куда ни кинь - всюду, блин...
Или другой пример. Уплотнительная застройка.
Все знают, что уплотнительная застройка - это чудовищно. Это злодейство, и массы неустанно негодуют. Но, с другой стороны, в тесных административных границах города почти всякая застройка является де-факто уплотнительной. Учинять застройку за пределами города администрация не может, да это и не надо никому. Намывать новые городские районы в Финском заливе еще не научились, к тому же неизвестно, можно ли. Остаются жилые баржи вдоль набережных и жилые дирижабли в небе; так это не застройка. Или можно выносить промзоны за город. Но промзоны туда не всегда хотят, а кроме того, непонятно - кто налоги городу платить будет... Выход один - ничего не застраивать, чтобы ненароком чего-нибудь не уплотнить. И это тоже чудовищно. И это опять злодейство. И массы снова будут неустанно негодовать. Думая, правда, что делают это по совершенно другим поводам (варианты: острая ситуация с жильем и многолетние страдания очередников, или безумные цены на недвижимость, или, на худой конец, стагнация строительного рынка со всеми вытекающими отсюда последствиями).
Обаятельный народ наш мечтателен. И мечта его простодушна и концептуальна: а вот бы и на елку влезть... и шишку съесть... и так далее. И сидит наш народ-богоносец с этою прекрасною мечтою веками. Без шишки. И с ободранной жопою.
Наконец, о главном. О реформе ЖКХ. В массе своей народ хотел бы реформы ЖКХ. Ну почему бы и не быть такой красотище? Румяные дворники, уютные дворики, чистые и вкусно пахнущие подъезды... Но в той же массе своей народ не хочет за это платить. И никогда не захочет.
Народ мозолистыми устами лучших своих трибунов говорит: заплатить лишних денег - это не реформа! (Чистая правда!) Денег заплатим, а реформы никакой опять не случится! (Очень даже запросто.) И не будет нам никаких уютных дворников и вкусных подъездов. (Народ знает, что говорит, у него большой опыт.) Проблема, однако, в следующем. Если заплатить лишних денег, реформы может не быть (скорее всего), но всякое может случиться, ибо пути господни неисповедимы. А если не платить, то никакой реформы точно не будет, и без денег никакой божий промысел жилищно-коммунальное хозяйство не спасет.
Горькая правда состоит в том, что народу в равной степени отвратительна мысль отдать лишних денег - безотносительно к тому, будет ли упомянутая реформа реальностью или химерой. А отдавать деньги народу придется, ибо очередная грустная констатация состоит в том, что отдавать их все равно больше некому: у государства своих денег в любом случае не бывает, оно на самом деле никогда ни за что не платит, а платят за все пресловутые резиденты. Налогоплательщики.
А будучи обречен лишиться денег, народ обрекает власть лишиться столь желанной ею народной любви. А любви (см. выше) по-прежнему хочется...
Есть ли выход из порочного круга? Хотя бы в этой частной, локальной ситуации с непопулярной реформой?
В принципе есть. Этот выход - PR. Если выражаться интеллигентно. Или пропаганда, если выражаться грубее. Или трехведерная информационная клизма, если уж вообще за выражениями не следить.
Задача: существенно повысить уровень лояльности широкой аудитории к идее попасть на ощутимые бабки. И тем самым сохранить любовь населения, невзирая на ее очевидную на фоне отъема денег противоестественность. Задача архисложная. Почти не реализуемая. Требующая высочайшего профессионализма. И, соответственно, огромных средств. Но все же (при наличии профессионализма и средств) выполнимая.
Опасность состоит в том, что стоимость решения данной задачи может сравняться или даже превысить стоимость самой реформы ЖКХ. И все деньги, изъятые у населения на дворики, подъезды, батареи центрального отопления и фановые трубы, уйдут на любовь. Любовь - несмотря на изъятые деньги. А также - несмотря на по-прежнему кошмарные дворики, жуткие подъезды, замерзшие батареи и лопнувшие трубы. На которые денег опять не хватит, ибо все пожрет ненасытный молох любви...
В принципе, это возможно. Увы, доказано.
Только, может, все же лучше - дворики и подъезды?
Может, ну ее - любовь?
Ну она-то вам зачем?

Иван ПОДОХОДОВ