«нормально» – как это по-польски?

12 сентября 2005 10:00

Заметки участника торжеств, посвященных 25-летию «Солидарности»



Представьте: происходит какой-нибудь юбилейный форум, где выступает действующий президент страны. Нет ни специального журналистского пула, сопровождающего этого президента, ни специальных мер безопасности, тем более что скоро выборы и все точно знают, что этот президент – сейчас самый что ни на есть глава государства, а через некоторое время абсолютно точно им не будет, потому что на улицах столицы уже висят предвыборные плакаты совершенно иных людей.
Притом президент не назначал никакого преемника, выступление которого на оном международном юбилейном форуме собрало бы кучу прессы из специального пула, и наутро бы все газеты комментировали намеки или полунамеки, оброненные этим настоящим или воображаемым преемником.
А лидирующие в опросах общественного мнения партии ведут на страницах различных изданий ожесточенную дискуссию об опыте прошлого и ошибках настоящего, и нигде – ни разу! – в самом страшном сне! – вы не увидите словосочетания «партия власти»!
И если учесть еще, что эта страна была страной Варшавского договора, и само название ее столицы как раз и дало имя договору, и в стране масса экономических и социальных проблем, и «спор славян между собою», и все в таком духе...
Славянские языки, как известно, близки между собой, и близость коварна. Скажем, слово «нормальный» (латинского происхождения). «Вам билет нормальный или льготный?» — спрашивают в Польше в железнодорожной кассе или в киоске при покупке билета на муниципальный транспорт. «Нормальный» — это обычный. Поэтому, если вас спросит приглашающая сторона, как вы устроились в гостинице, и вы ответите «нормально» — вы можете натолкнуться на недоуменное, едва ли не обиженное выражение лица вашего собеседника. А вы всего лишь хотели сказать, что все замечательно.
Символично. Если мы считаем «нормальное» уже высоким достижением, то они – норму нормой, обычным делом, и если что-то уже не норма, это из ряда вон. Потому-то в свое время у нас из года в год повышали цены, весь СССР ездил в Москву за колбасой – и никто не жужжал. А у них в Гданьске пошли бастовать, восприняв очереди, талоны и все прочее как личное унижение...
Думая об этом, я слушала выступления Валенсы, Квасьневского и всех остальных. Наблюдала, как зал стоя аплодировал Сергею Ковалеву, говорившему в принципе понятные каждому из нас, обычные («нормальные») вещи. О том, что и с парламентаризмом, и со свободой СМИ, и с правами человека в России, которую многие западные политики уже готовы называть демократическим государством, по общепринятым параметрам все далеко не так благополучно.
Переводчица-синхронистка удивлялась, рассказывая: «В июле, в воскресенье, в 11 вечера, дети российских дипломатов шли в пустынном месте, на них напали, прежде чем вызвать полицию, они как-то вызвали съемочную бригаду российского канала, и те сообщили, что парни возвращались с занятий. В июле. В воскресенье. В 11 вечера. В пустынном месте. Да и полиция быстро вышла на перекупщиков, нашли тех, кто отнял мобильники. А у вас какой шум подняли!»
В общем-то я в Варшаве частый гость, далеко не всегда живу в фешенебельных местах, так что знаю, что на некоторых улицах там лучше не показываться в сумерки. Кроме того, везде в Польше висят объявления-предупреждения: остерегаться карманников, быть осторожными в пригородных поездах и т. д.
А на экскурсии в Гданьске, в Старом городе, где расположены все достопримечательности и сувенирные лавки, девушка-гид спокойно предупредила по-английски: «Внимание! Гданьск – это европейский город. И как во всяком европейском городе, берегите свои бумажники, мобильные телефоны, ценности!» Между прочим, изящно. Неплохо бы взять на вооружение гидам Северной Пальмиры, тем более что с безопасностью для кошельков иностранных туристов у нас похуже, чем в Гданьске.
Мы праздновали 25 лет «Солидарности». Она создалась, когда еще много тяжелого было впереди. И военное положение с Ярузельским, длившееся не месяц и не год. И забастовки с разгонами и расстрелами.
Я помню, как тогда в общежитии ЛГУ по линии парткома пошел «наезд» на польских студентов. Под предлогом борьбы за трезвость. Выбрали день для рейда – Рождественский сочельник. Но... не учли одной детали. Помимо того, что в Польше шел подъем в связи с избранием Кароля Войтылы римским папой, польские ребята, обучавшиеся в СССР, которые и стопочку не прочь были опрокинуть, и с девушками того-с, но вот сочельник всегда был у них сугубо безалкогольным и патриархальным.
В одну комнату входят проводившие рейд активисты, видят – народ у елочки сидит, чай пьет, в другой комнате – то же самое. Вспоминают о доме, о родителях, о Польше... Словом, не удался рейд...
Уже четверть века с тех пор прошло.
И что удалось? И как по-разному...

Светлана ГАВРИЛИНА,
Варшава – Гданьск – Санкт-Петербург