Боль моя, ботлих

13 октября 2005 10:00

Спроси у коренного питерца Юрия Карпова, что ему роднее: дагестанские горы и долины или дворы и улочки Васильевского острова, – он разведет руками. Второе, наверное, как родители, которых не выбирают, но любят. Первое... ну, скажем, как жена, которую выбрал по любви...

Далекое дагестанское село на самом деле гораздо ближе, чем мы думаем




«Я даже родился здесь за углом – в смысле в клинике Отта!» – смеется Юрий Юрьевич. Пробравшись сквозь лабиринты Кунсткамеры, миновав бесчисленное количество лестниц, коридоров, мы расположились в маленькой комнатке с табличкой на дверях «Кабинет Кавказа». Никто специально не подгадывал, так получилось: закончил истфак Университета, после армии поступил в аспирантуру, стал работать «по соседству», в Музее антропологии и этнографии РАН. В 1981 году поехал в первую свою экспедицию, в Дагестанскую АССР. И заболел этим краем навсегда. С тех пор вся его жизнь – между Дагестаном и Стрелкой Васильевского.
Последний раз доктор исторических наук Юрий Карпов вернулся со своей нареченной малой родины в сентябре. Казалось бы, этнографу надлежит копать «назад», в глубь веков, но сейчас ученого больше волнует настоящее, даже будущее старинного дагестанского горного селения Ботлих.
– С периода поздней античности жители здешних мест были известны и греческим, и римским авторам, а вообще раскопки показывают наличие поселений здесь как минимум в бронзовом веке... – увлеченно рассказывает Карпов.
Ботлих – не просто местность на высоте около километра над уровнем моря, которая славится своим виноградом и абрикосами. Это народ, язык, образ жизни. Правда, в 1930-х годах ботлихцев и еще 12 малых народов, проживающих на территории современного Западного Дагестана, помимо их воли причислили к аварцам. Официального восстановления своей самостоятельности (самобытности и самодостаточности у них никому не отнять) обитатели Ботлиха добиваются последние 20 лет.
О том, что на их земле построят военную базу и переведут сюда мотострелковую часть из Грузии, ботлихцы узнали... задним числом, из публикаций СМИ.
И дело не только в том, что из 500 гектаров ботлихской плодородной земли-кормилицы, которая – на вес золота, 60 гектаров решили изъять в пользу людей в погонах.


– Забыли, – объясняет Юрий Карпов, – что в дагестанских селах всегда правил джамаат – община. На протяжении веков джамаат и принимал в свои ряды, и изгонял, и карал, и распоряжался землей – словом, брал на себя функции государства.
Авторитет общины был столь силен, что поколебать его не смогли ни райкомы КПСС, ни советы народных депутатов. А теперь, когда и Союза-то давно уже нет, принимая судьбоносное для Ботлиха решение, со старейшинами не то что не посоветовались – даже не сочли нужным сообщить им об этом.
Некоторое время назад на берега Невы приезжал советник главы правительства Республики Дагестан, представитель Ботлихского района Муртуз Гасангаджиев. Он очень просил поведать питерской демократической общественности о ситуации, которая сложилась вокруг Ботлиха. В свою очередь, Юрий Карпов, будучи руководителем отдела Кавказа Музея антропологии и этнографии, по просьбе ботлихцев составил официальное заключение. «При решении проблемы, – говорится, в частности, в этом документе, – безусловно, следует иметь в виду, что ботлихцы являются коренным малочисленным народом, права которого на предпочтительное пользование земельными угодьями этнотерритории гарантированы как российским законодательством, так и международными соглашениями».
Впрочем, те, кто задумал превратить цветущие сады в полигоны, уверяют, что местное население от этого только выиграет: появятся новые рабочие места, дороги, коммуникации. Может, не так все и плохо?.. В принципе, люди готовы даже примириться с самой идеей создания поблизости военного городка, но больно уж неудобная выбрана для него дислокация: сельскохозяйственная зона таким образом будет расчленена на два анклава.
Конфликт колеблется вокруг точки кипения. Ботлихцы то блокируют стройку, то отступают. В протестных акциях к молодежи присоединяются и старшее поколение, и представители мечети. По мнению многих специалистов, – учитывая, что под угрозой оказалась традиционная для местных народов структура управления и регулирования их жизни, – ботлихская проблема и без того в неустойчивом сегодня дагестанском обществе может послужить катализатором настоящего социального взрыва.
А ведь в 1999 году, когда чеченские боевики прорвались в Дагестан, они были остановлены именно на подступах к Ботлиху. Жители соседних селений спешно эвакуировались (затем их дома «на всякий случай» разбомбили войска российской регулярной армии). А ботлихцы встали грудью. Муртуз Гасангаджиев, недавний гость северной столицы, был, кстати, одним из организаторов обороны Ботлиха. В прошлом году торжественно отмечалось пятилетие тех событий, вручали награды.
«Это вам подарок от Путина, за ваши особые заслуги», – злорадствуют нынче по поводу грядущей милитаризации Ботлиха менее лояльные к федеральной власти дагестанцы.
– Насчет лояльности – это не пустые слова, – подчеркивает Юрий Карпов, – никакого экстремизма нет и в помине, ботлихцы всегда были дружелюбно настроены к российским властям. С 1860-х годов недалеко от Ботлиха располагалась русская Преображенская крепость – там, кстати, служили офицеры из Петербурга.
Чем могут помочь ботлихцам их нынешние питерские единомышленники? Сам Юрий Карпов, если не придется срочно уехать в командировку в Афганистан, в конце октября непременно примет участие в Марше против ненависти, посвященном памяти своего погибшего коллеги, эксперта по межнациональным отношениям Николая Гиренко.
– О Николае Михайловиче мне трудно вот так просто говорить... – Карпов мнет сигарету, зажигает, гасит. – Я учился на его работах, глядя на него овладевал профессиональными навыками подхода к материалу, анализу... Потом мы, посмею сказать, подружились. Он был ответственным редактором моей первой книги «Джигит и волк» в 1996 году. Заканчивая очередную книгу, я собирался попросить его выступить в этой же роли, но не успел... Это был красивый мужественный человек, который не отступал от своих принципов ни в науке, ни в оценке общественно-политических событий. И жизнь он воспринимал не в обывательском, а исключительно в гражданском смысле.

Валерия СТРЕЛЬНИКОВА
Фото Александр БАНЬКОВ