Те голоса

23 мая 2002 10:00

Голоса поэтов звучат все тише и невнятней. Когда в 1990 году выходил сборник ленинградских поэтов периода оттепели «То время - эти голоса», составителем которого была Майя Борисова, в предисловии сама поэт (она ненавидела слово «поэтесса») риторически вопрошала: «Кому он нужен?». И выходило, что никому, кроме теплой компании шестидесятников, которые с радостью ринулись в печатный междусобойчик. Это было в девяностом году, в другом веке. А 21 мая поэту и писателю Майе Борисовой исполнилось бы 70 лет.





Поэты того поколения приходили в поэзию из разных профессий: из физиков, библиотекарей, горняков, педагогов. Майя Борисова пришла из журналистики - она закончила отделение журналистики филологического факультета Ленинградского университета, исполнив, между прочим, мечту своей мамы (ту, за «неправильное» происхождение, сняли с конкурса уже после блестяще сданных вступительных экзаменов). После окончания - работала в Абакане, колесила по Сибири, писала статьи и стихи.
Публицистика была флагом той эпохи. Журналисты еще не были общественными деятелями, не претендовали властвовать умами, но даже поэзия была публицистичной. Борисова писала и про ядерный век, и про воронежского комбайнера, и про отчаянного журналиста - и всегда талантливо и естественно. Поэтический позитивизм - дар шестидесятых. Романтика была романтикой действия и ответственности. До всего им было дело. И за все они чувствовали ответственность.

Без романтического грима,
Суровая, обжитая, своя.
О ней я говорю, как о любимой.
Я к ней не набиваюсь в сыновья.

Так писала Майя Борисова о Сибири.
А это стихотворение - «Дорожное» - стало гимном тех лет:

Поезд последние версты мчит,
Тревожен рокот колес.
Выйдем в тамбур и помолчим:
Не надо ни слов, ни слез.

И еще Майя Борисова писала о Батые, Аввакуме, Галилее и монахе Кирилло-Белозерского монастыря. Потому что и в песне травы, проросшей сквозь ядерную зиму, и в молитве инока, и в страстном шепоте безумного грека билась огромная жизнь страстей и открытий. Историю те поэты воспринимали как бесконечную реку, текущую сквозь них.

Есть не хочу, пить не могу, нет мне отрады.
Язва - в душе, рана - в мозгу, гибну от раны.
Лягу, сцеплю клинья ресниц, а через ложе -
В криках возниц, в отблесках спиц -
Белая лошадь...

Такие сильные, мужские стихи.
Она была очень сложным человеком, нетерпимым к творческой посредственности, строгим - разным. Она жила в своем времени, проверяя талант, дружбу, ответственность камертоном шестидесятых.
Майя Борисова была депутатом. Смешно предположить, что ради благ и привилегий. Тогда поэт с именем, член Союза писателей, председатель секции поэзии Ленинградского отделения - и народной любви, и государственных благ имел порою больше, чем нынешний рядовой депутат. Была потребность в действии. Теперешнему поколению они кажутся наивными мечтателями. Дети «оттепели» - кажется, они принимали перестройку как весну. Но романтика обернулась для них перестроечным хаосом: не дай тебе Бог жить в эпоху перемен...
Еще была проза. Чувствуя уязвимость поэзии в этом мире, Майя Борисова писала прозу. Стихов становилось все меньше - не талант иссякал, а позитивизм.
Когда пробудился интерес к царской истории России, Майя Борисова нашла самое уязвимое «царское» место - детство. Опять огромный поток истории прошел сквозь поэта. «Птенцы под шапкой Мономаха» - это была ее последняя книга. Майя Борисова умерла в 1996-м.
За громкими разоблачениями, скандальными историческими публикациями как-то потерялась эта книга про детей, так и не ставших царями. Она так и не стала Книгой, разошлась пока по журнальным публикациям, но ведь полное воплощение рукописи - это книга, в своем переплете, с предисловиями, послесловиями, завершенная, вещная.
Но теперешнее поколение стихов в большинстве своем не читает. Время другое. Читают другое. И не заставишь, не убедишь, не принудишь.

Нельзя велеть другому: так живи!
Но если занят он одной заботой -
Приобретать вещественное что-то,
Не стоит он ни гнева, ни любви.
Пусть будут все стада его целы,
Пусть будет прочным все, что он имеет,
Но пусть и в мыслях тронуть он не смеет
Те ценности, которым нет цены.

Анастасия БЕЖЕНЦЕВА