Дети улицы ждут зачистки

17 июня 2002 10:00

Если президент скажет, чиновники готовы лоб расшибить. Это у нас святое. Сказал: будем восстанавливать спорт - министры и губернаторы встали на лыжи и надели кимоно. Сказал: будем искоренять беспризорность - тут же взяли под козырек... В конце апреля в Москве начальник Главного управления обеспечения общественного порядка МВД РФ генерал-лейтенант Николай Першуткин заявил о планах ведомства по «изъятию с улиц» детей-беспризорников. «У милиции нет другого пути, кроме как привлечь к этим спецоперациям дополнительные силы и провести зачистку территории для поиска этих детей», - заявил он. Вот так. Ни много ни мало - спецоперации и зачистки. Масштабы московских акций внушительны: счет идет на тысячи выявленных и задержанных подростков. Только что дальше? Куда их отправят после спецопераций? И уменьшится ли число слоняющихся по улицам детей после зачисток? На эти вопросы пока не могут ответить ни в МВД, ни в учреждениях соцзащиты и образования. В Питере зачисток пока еще, слава богу, нет. Да и настоящих беспризорников, как утверждает официальная статистика, в городе всего пятеро(!). Остальные тысячи мальчишек и девчонок теоретически имеют дом и родителей. Но по разным причинам предпочитают считать домом улицу. И что мы им можем предложить, кроме спецопераций и зачисток?





Хороший дядя
Для начала я решила поговорить с самими детьми. Не хочу их подвести, поэтому не буду называть место действия и подлинные имена. Мой вопрос об облавах поставил разношерстную группу подростков, постоянно тусующихся у одной из станций метро, в тупик.
- Лучше дайте двести рублей, мы отведем к себе в подвал, расскажем, как живем и все такое, - по-деловому предложил паренек лет двенадцати.
- А если у меня нет денег?
- Бесплатно мы с журналистами не разговариваем, - с чувством собственной значимости добавил его товарищ помладше. - А в милицию мы не попадем, они нас не поймают.
- Я сама была такой, - вступила в разговор девушка постарше. - Несколько лет жила по подвалам и чердакам. Теперь вышла замуж, но все равно прихожу сюда, помогаю им. А про милицию не спрашивайте: что толку, если они поймают кого-то и отправят домой, где родители будут бухать и бить их смертным боем? Завтра же они снова будут здесь.
Пока мы с ней рассуждали, дети, поняв, что денег им не дадут, и незаметно проверив содержимое моей сумки (без последствий), утратили к разговору интерес. Тем временем появился немолодой мужчина, который искал какую-то Таню. Кто он такой и зачем ему Таня, я поинтересовалась у одной из девчонок.
- Кто-кто? - с вызовом ответила моя собеседница. - Хороший дядя. Помогает нам, кормит, дает деньги, приглашает домой, фотографирует...

Маша-лючница
- Привет, дай десять рублей, кушать хочу, - были первые слова Машки.
С ней мы познакомились прошлым летом у станции метро «Ладожская», в одном из известных мест обитания уличных детей. Двенадцатилетняя Машка с товарищами жила в люке. Они стреляли деньги и сигареты у прохожих, когда было тепло - купались в пруду. А ночевали в вонючем грязном чреве теплоцентрали. И жили на улице уже не первый год. Они же просветили меня, что «Моментом» теперь не дышат - «токсичности не хватает», а в обиходе у них «Карат», средство для окраски кожи: стоит всего 14 рублей, а хватает на несколько приемов.
Они были похожи на инопланетян, которые не могут дышать земным воздухом и постоянно подносят к лицу пакеты с черной ядовитой жидкостью. Несколько судорожных вдохов - и состояние нормализуется. И так постоянно.
Эту тусовку не раз посещали самые опытные социальные работники. Но увести удавалось только тех, кто попал туда недавно, кого улица затянула еще недостаточно прочно. При мне уговаривали двух девочек «со стажем» пойти в приют. Те соглашались, только, мол, не сегодня, а завтра. Но завтра в назначенное время у люка уже никого не было.
Спустя полгода люк прикрыли крышкой, и детей там не стало. Глубокой осенью я встретила Машу у другой станции метро. Замерзшая, мокрая она ждала сотрудника «Врачей мира», организации, уже пять лет работающей с уличными детьми. Рассказала, что ее товарищи рассредоточились по разным станциям, а она живет в подвале вместе с братом и другими детьми. Знобило ее не только от холода, у нее была температура. «Ерунда, это почки, застудилась», - отмахнулась она. Машу положили в больницу. Там все полюбили симпатичную, хоть и диковатую девчонку, и казалось, что теперь ее судьба выправится. Но вскоре она убежала из больницы.
И вот очередная встреча. Как обычно, Машка стреляет деньги и сигареты, заляпана «Каратом», на скуле синяк. Откуда - не признается. Приключения Гарри Поттера ее совершенно не интересуют, потому что она не помнит, когда в последний раз держала в руках книгу и ходила в школу. Зато с гордостью показывает свои покрашенные волосы: «Это я сама!»
- А что ты будешь делать дальше?
- А-а-а-а, не знаю, - тянет она, подносит ко рту мешок с «Каратом», затягивается и быстро-быстро шепчет: - Вообще никому не буду верить...
Хрупкая фигурка в светлой куртке удаляется. Куда? Снова - обед на улице и ночь в подвале. И так каждый день.
На улице она живет уже больше трех лет, с тех пор как умерла мама. Сначала ее с младшим братом забрали сильно пьющие родственники. Обращение было таким, что дети ушли на улицу и ни под каким предлогом не захотели возвращаться. За эти годы Маша пробовала жить в разных приютах, но неизменно возвращалась на улицу. Если бы сразу удалось устроить ее в детдом, может быть она жила бы иначе.
Боюсь, что теперь ей может помочь только чудо.

Чем богаты
Кому, как не заместителю начальника организационно-методического отдела по делам несовершеннолетних Санкт-Петербурга, знакома эта проблема. Но разговор об облавах на уличных детей сразу же вышел за рамки темы.
- В нашем лексиконе таких слов нет, основное для нас - защитить, ведь все эти дети - обездоленные, - убежденно сказала Елена Евсинова. - Но мы, люди в форме, сегодня не в состоянии оказать ребенку содействие, защитить его интересы и права. И это самое страшное. Бессмысленны все системы профилактики, если мы не можем оказать помощь конкретному несовершеннолетнему. У нас на учете больше 10 тысяч подростков, более 5 тысяч - из неблагополучных семей.
По их данным, в нынешнем году на территории города выявили 1644 безнадзорных ребенка. Собственно беспризорников, то есть не имеющих места жительства и регистрации, оказалось всего 5 человек. Остальные - те, у кого есть место жительства, но которые предпочитают большую часть времени проводить на улице. 182 из «выявленных» ребят направили в приюты, 303 - в больницы. 27 подростков не удалось поместить вообще никуда. Кто-то из них ночевал дома у сотрудников отдела по делам несовершеннолетних...
Елена Игоревна надеется, что в мае будут внесены изменения в городской бюджет, и Законодательное собрание примет решение о финансировании центров временного проживания для детей из других городов, создание которых было обещано городской программой профилактики правонарушений несовершеннолетних и молодежи на 2000 - 2005 годы. Пока открыт только один такой центр - в Петроградском районе. Думают, что работать он начнет не раньше осени.

Бедный ЦВИНП
Еще одно объяснение эпидемии безнадзорности кроется, как ни странно, в самом законе «Об основах профилактики безнадзорности и правонарушений среди несовершеннолетних», который вступил в действие три года назад. Именно тогда было запрещено помещать безнадзорных детей в приемники-распределители. А те, в свою очередь, были трансформированы в центры временной изоляции несовершеннолетних правонарушителей. И просто так привезти туда ребенка с улицы нельзя. Только по решению суда.
Когда предлагалась эта демократическая мера, планировали, что будут созданы другие центры, где любого ребенка с улицы накормят и обогреют, установят, где он живет, помогут восстановить документы и решить проблемы с семьей. Но этого не произошло. Теперь четырехэтажное здание ЦВИНП на улице Седова, 54, почти пустует. Учреждение, которому уже больше 80 лет, рассчитано на 150 человек. Но когда я туда пришла, там было всего 30 детей. И ни один не попал сюда с улицы.
- В предыдущие годы мы, естественно, помогали решать проблему уличных детей, - говорит Андрей Горбунов, старший воспитатель ЦВИНП, который работает здесь восемь с половиной лет. - Их приводили прямо сюда. Здесь они были изолированы от криминального влияния улицы, им оказывали психологическую помощь. Приводили и тех, кто заблудился, и детей из других городов. А с выходом федерального закона ничего этого не стало.
Андрей вспоминает времена, когда мальчишки и девчонки сами приходили в приемник-распределитель за помощью. Сейчас, даже если такое произойдет, их просто не имеют права принять. Да и ЦВИНП к этому не готов. Как всегда, нет денег. На один ремонт, по словам начальника, требуется не меньше десяти миллионов рублей, штат сотрудников укомплектован наполовину, ставка воспитателя - всего 530 рублей. «Детям на еду дают, и то хорошо»...
Специалисты, которые работают с безнадзорными детьми, говорят так: «У нас нет единой централизованной системы помощи безнадзорным детям, все ограничивается единовременными кампаниями, локальными операциями». Мало того, нет даже системы учета. Никто толком не знает, сколько их, безнадзорных. По оценкам ассоциации «Врачи мира», в Петербурге их - больше 5 тысяч. Ими «занимаются» Комитет по труду и социальной политике, Комитет по молодежной политике, Комитеты по образованию, здравоохранению и Управление внутренних дел... Список можно продолжать. Уверена, в большинстве своем все специалисты стремятся сделать все возможное. Но... Кто может гарантировать, что если Машка вдруг сегодня согласится уйти с улицы, ей будет куда пойти?.. И последнее. Навестив своих малолетних знакомых на следующий день, я заметила новеньких - парнишку и девчонку лет пяти-семи, с любопытством приглядывающихся к старшим. «Эти домашние, недавно пришли, - объяснили «старожилы».
- А что их родители?
- Сама знаешь что...

Лариса Петрова