Зона особого внимания

3 октября 2002 10:00

Вчера в Петербурге проходило всероссийское совещание руководителей специализированных учреждений для несовершеннолетних. Прозвучали такие цифры: в текущем году в органы внутренних дел России было доставлено больше 378 тысяч безнадзорных детей, 13,5 тысячи были направлены в социальные приюты, 9,1 тысячи - в социально-реабилитационные центры, 4,2 тысячи - в органы здравоохранения, оказывающие психиатрическую помощь, 309 тысяч детей возвращены в семьи. Кстати, те самые, из которых они ушли... Как сложатся судьбы всех этих сотен тысяч мальчишек и девчонок, с детства несущих клеймо «трудных» и ставших такими не от хорошей жизни?





Распорядок
Когда едешь из Петербурга в Колпино, пейзажи за окном не навевают веселых мыслей. Вот и приехали. Маршрутка притормаживает перед высоким забором, обмотанным колючей проволокой - Колпинское спецПТУ. Между прочим, единственное на весь Северо-Запад. И хотя направляют сюда ребят исключительно «трудных», тех, кто нарушил закон, это - вовсе не колония. И основной принцип существования здесь совсем другой: не наказание, а перевоспитание. Кстати, ведь во всем мире к малолетним преступникам относятся гуманно: дети есть дети. Им дают не один шанс на то, чтобы стать нормальными людьми, а несколько. И только наша бюрократическо-правовая система не видит разницы между ребенком и взрослым, безжалостно перемалывает судьбы, превращая подростка в закоренелого преступника. Правда, несколько лет назад наметились кое-какие сдвиги. В 1995 году, после того как Россия ратифицировала Конвенцию о правах ребенка, у нас появились спецПТУ, которые в каком-то смысле копировали английские исправительные заведения для подростков. Это не место, где подросток отбывает срок. Здесь профессионалы пытаются исправить то, что сделала с ребенком асоциальная среда и жестокое общество, а заодно дают полезную для жизни профессию. Но не все от этого в восторге. Многие в правоохранительных органах считают, что направлять малолетних преступников следует исключительно в колонию. В спецПТУ, на их взгляд, - слишком уж гуманные условия содержания...
Первое, с чем сталкиваешься в спецПТУ, - строгий пропускной режим. Почти как на зоне. Но когда попадаешь внутрь, видишь самое обычное небогатое училище. Разве только здесь пахнет обедом, да стены украшены картинами самих воспитанников.
В коридорах пусто.
- Где же ваши дети? - удивляюсь я.
- Только что пообедали, а пять минут назад у них школа началась...
Основные два здешних правила гласят: воспитанники ПТУ заняты целый день, воспитанники ПТУ ходят по училищу только в сопровождении взрослых. Распорядок дня - что-то вроде смеси армейского с санаторным. День начинается с зарядки. До обеда мальчишки (девочек здесь и нет) занимаются в мастерских. Там их учат на токарей, слесарей, штукатуров, плотников. Потом - обед. После обеда - учеба. Это для подростков - самое трудное. Ведь большинство из тех, кто сюда попал, в свои 13 - 16 лет освоили всего лишь начальную школу, закончив 4, от силы 5 классов. Так что их мозг давно отвык работать.
Мальчишки приходят сюда злобными зверенышами. Подавляющее большинство - из асоциальных семей. Родители не работают, пьют, пропадают неизвестно где. Многих подростков дома не кормили, били и, как бы помягче выразиться, использовали разными способами. А самое распространенное преступление, за которое сюда попадают, - мелкие кражи, совершенные, как правило, с голодухи.
Опыт показывает: первые полгода воспитанники не доверяют взрослым. Но постепенно их сердца оттаивают: ведь они видят, что все здесь - по справедливости. Самое суровое наказание - строгий выговор. Но и поощрения есть. По праздникам, например, - торт с лимонадом, дискотека. Можно и девушку пригласить. Тот, кто хорошо учится, может съездить домой на каникулы. Хотя... большинству из них там просто нечего делать. Наблюдать пьяные оргии матери - не самое увлекательное занятие.
Ну а ПТУ для многих - что дом родной. Некоторые только здесь впервые в жизни узнали вкус печенья, конфет, яблок. А кормят здесь действительно вкусно, это один из «железных» принципов директора.
- Кто же их еще накормит? - вздыхает он.
И то верно.

Директор
Директор спецПТУ Анатолий Казакевич руководит им со дня основания в 1995 году, а до этого был директором петербургского профессионального училища номер 43. Молодым Анатолия Дмитриевича не назовешь - ему уже 65 лет, но энергии столько, что любой молодой позавидует.
- Я на пенсию не собираюсь, - говорит он. - Мне с ребятами интересно. Они меняются прямо на глазах. Вот, например, Коля. Он попал сюда испуганным зверенышем, даже не разговаривал со взрослыми - боялся, что его ударят. А теперь кого я зову, если нужно поменять замок или настелить линолеум? Колю, кого же еще. Он у нас все умеет.
Колпинское спецПТУ - единственное на весь Северо-Запад. Хотя, конечно, не слишком-то большое: здесь всего 82 воспитанника. Детей присылают со всего региона. А вот Петербург отправляет сюда подростков крайне неохотно, хотя в 2001 году на учете в милиции в городе состоят больше 11 тысяч несовершеннолетних.
- Их не надо наказывать, - говорит Анатолий Казакевич. - Нужно показать им ту жизнь, которой они могут жить. Их проблема в том, что детства у них не было. Я с ужасом думаю: куда я их буду выпускать? Вот в прошлом году из училища ушел Саша Иванов, через неделю вернулся: дома - хоть шаром покати, матери нет, и никто не знает, где она. Пришлось оставить его здесь еще на год.
Зычный голос Анатолия Дмитриевича разносится по всему корпусу. Заслышав его, мальчишки со всех ног несутся к директору - каждый со своими проблемами.
- Меня воспитатель к врачу не пускает, - жалуется один.
- Разберемся, - успокаивает его директор. И для меня поясняет: - Ему нужно каждый месяц к эндокринологу показываться. Среди них здоровых-то - единицы. Вот в последние годы наркоманов гораздо больше стало. Не знаю, что с этим и делать, прямо руки опускаются.
Диагноз «наркомания» поставлен шести воспитанникам. За ними наблюдает психиатр, их лечат. Но каждый раз, когда попадают за ворота ПТУ, - очередной срыв. В самом училище наркотиков, конечно, нет. Во всяком случае преподаватели в этом уверены. Да и условий для «кайфа» никаких. Во-первых, дети все время на виду (помните два основных правила здешней жизни?), во-вторых, их два раза в день осматривает врач. Скрыть след укола невозможно. Хотя свое основное предназначение воспитатели видят все же не в том, чтобы «бдить», а - воспитывать.
- Мы детям не тюремщики, - говорит Анатолий Казакевич. - Мы их друзья. Да и в училище у нас нет ничего, напоминающего тюрьму, - ни «бугров», ни привилегий. Если попадает мальчишка с уголовным опытом, он быстро понимает, что здесь пальцы веером не растопыришь.
Идиллической эту жизнь, конечно, тоже никак не назовешь. Как и в любом другом, тем более детском, коллективе, есть здесь свои лидеры, есть неуживчивые ребята. Случаются и драки, не без этого.
- Только у них ведь как, - смеется директор. - Подерутся, а через пятнадцать минут обнимутся, такой народ.

Пацаны
Эта история, случившаяся несколько лет назад, обошла все питерские газеты. Детская уличная банда, в которой были мальчишки от пяти до тринадцати, насмерть забила бомжиху. Старший из этой компании - тринадцатилетний подросток - сейчас как раз у Анатолия Дмитриевича в училище. И он здесь такой не единственный.
Каждый воспитанник спецПТУ - это гремучая смесь из плохой наследственности, алкоголизма, начиная еще с материнской утробы, психологических проблем, недоедания, бедности, уличных привычек. Для того чтобы распутать этот клубок, нужно сильно постараться.
У каждого здесь - своя история. Высокий и застенчивый Коля мог бы учиться в институте - такая у него светлая голова. Но дома - вечно пьяный отчим и мать, замотанная на трех работах.
(Родители вообще иногда вытворяют с детьми такое, чего не сделает зверь со своим детенышем. Молодая мать одного из здешних парней водила к себе мужчин. Те использовали сначала ее, а потом - ее четырнадцатилетнего сына. Надо ли удивляться, что он ненавидит мать, а заодно и всех остальных в мире.)
Крепкий невысокий Дима - из обеспеченной семьи. Но родители поняли, что Диме лучше пожить у Александра Дмитриевича. В жизни Димы уже были и наркотики, и уголовные компании. Вышел из ПТУ - и опять за старое.
Очкарик Саша уже закончил спецПТУ, но никак не может ужиться в мире, который раскинулся за высоким забором с колючей проволокой. Родителям он не нужен. Никому другому - тем более. Пришлось устраивать его в Псково-Печерский монастырь в Новгороде, с которым у училища тесные связи. Саша часто приезжает в училище погостить, где ему всегда рады.
Сколько ребят - столько раздирающих душу историй. И в каждой есть что-то страшно несправедливое по отношению к этим мальчишкам. Мир не принимал их с самого рождения. Так что вполне логично, что они отвечают ему лютой ненавистью. Враждебность и агрессия - вот ключевые слова, которыми описываются их отношения с миром. И здесь они постепенно учатся эти отношения менять.
Как ни странно, передышку от кошмара своей прежней жизни многие получают только здесь, за высоким забором с колючей проволокой. Но сколько для этого надо потратить сил, терпения, душевной щедрости.
Анатолий Казакевич делает для этого все. Старается даже по-своему показать им мир. К примеру, лето они проводят в таком же спецПТУ, но в Белоруссии - в крае сорока озер. А еще воспитанники ездят в тот же Псково-Печерский монастырь, причащаются, исповедуются в грехах. Это - дело сугубо добровольное, никого не заставляют. Но ездят все. Хотя для этого надо рано встать, выехать натощак, отстоять долгую службу в храме. Было как-то, что один мальчишка даже не выдержал и хлопнулся в обморок.
В монастыре их уже знают: подростки входят строем и, открыв рот, слушают батюшку. Кстати, кое-кому из них священник с первого раза грехи не отпускает.
- Иди, - говорит, - подумай о своей жизни. Придешь в следующий раз.
Главное - быть уверенным, что этот следующий раз настанет. Что жизнь не кончилась, еще не поздно освободиться от груза прошлого. И начать все сначала.

Елена ШУЛЬГИНА