Москва, кремль, путину в.в.

14 октября 2002 10:00

История эта вполне правдоподобна, хотя кто-то, возможно, посчитает иначе, тем более и речь идет о театре, что придает событиям еще больший оттенок вымысла. Но, повторяю, все - чистейшая правда. Кроме разве что имен действующих лиц... Но нужны ли они? Ведь это могло случиться во многих, слишком многих храмах Мельпомены, да и не только там, а практически во всех мало-мальски уважающих себя учреждениях нашей необъятной родины...





Дело было во время октябрьских праздников. Нет-нет, речь не о краснофлажном 7 ноября. Ведь у нас теперь есть свой Великий Октябрь, буквально соответствующий определению «октябрьский» и наступающий ровно за месяц до прежнего «ноябрьского»: 7 октября - день рождения президента. Нынешний Октябрь, как вам всем хорошо известно, был особенным, поскольку в этот раз был не просто день рождения, а юбилей.
Так вот. Вечером этого совершенно особенного дня в кабинете завлита одного петербургского театра лихорадочно зазвонил телефон. Почему лихорадочно? Ну хотя бы потому, что стрелки часов перевалили за цифру 10, а в такую пору, согласитесь, мысли уже начинают затормаживаться, и все естество стремится бежать непредсказуемости трудовых буден. На том конце провода раздался хорошо знакомый голос директора театра:
- Аллё, Бэллочка Игоревна? Я вот по какому поводу. Сегодня - день рождения президента. И в то время, когда все театры страны уже направили ему свои поздравления, мы этого еще не сделали. А ведь я знаю, что президент читает все, что ему пишет народ. А от нас поздравления нет! Так что срочно бросайте все дела и садитесь за текст поздравительной телеграммы. И все время звоните мне. Все. Жду ваших звонков.
Из ближайших дел, намеченных Бэллочкой Игоревной, оставалось запереть кабинет, накинуть пальто (хмурая питерская погода отметила президентский юбилей небывало ранними снегопадами), добежать до метро, преодолеть семь тряских станций с пересадкой, потом еще пару десятков минут на подкидыше, и щека уже начинает предвкушать накрахмаленную прохладу подушки... Все это пришлось отложить. На стол был выложен девственно чистый лист бумаги. Путем умственных и эмоциональных усилий, под неусыпным руководящим директорским оком, разумеется, он должен был превратиться в Текст. Но часы злорадно тикали, стрелки предательски ползли по циферблату, а текста все не было - не рождался. «Как начать, - лихорадочно свербило в мозгу. - Уважаемый, многоуважаемый, глубокоуважаемый, любимый? Нет, это как-то слишком»... В это время опять зазвонил телефон:
- Бэллочка Игоревна, что же вы не звоните? Как у вас дела? Написали? Только первую строчку? «Глубокоуважаемый Владимир Владимирович?»... Нет, мне кажется, вы не прочувствовали. Ведь он здесь не раз бывал, он нас помнит, тем более он так заботится о российской культуре... Ну хорошо, пишите. Жду звонков.
«Глубокоуважаемый Владимир Владимирович!»... что дальше?.. «Весь коллектив нашего театра»... что потом?»... Звонок:
- Бэллочка Игоревна, ну что у вас? «Глубокоуважаемый Владимир Владимирович! Весь коллектив нашего театра, где»... Нет, не «где», а «в котором»... Ну хорошо, пишите. Жду звонков...
Через час напряженной умственной работы родился текст. Примерно такой: «Глубокоуважаемый Владимир Владимирович! Весь коллектив нашего театра, в котором Вы в свое время не раз бывали, от всего сердца поздравляет Вас с юбилеем»... Звонок:
- Бэллочка Игоревна, ну что?.. Так... так... Гениально! Ну и, конечно, подписи - директор, художественный руководитель... Замечательно.
Через несколько секунд вновь раздался звонок - заму по художественно-постановочной части:
- Аллё, Славочка Евгеньевич! Проследите, пожалуйста, чтобы в поздравительной телеграмме первой стояла моя подпись. А уже потом художественного руководителя...
Вот такая история. Так и просится с языка - приключившаяся в рождественскую ночь. Но нет, это было бы слишком легкомысленно. А здесь это ни к чему - дело-то государственное. И речь о святом - о Всенародной Любви к Президенту.

Николай ДОНСКОВ
Фото ИНТЕРПРЕСС