Стоит ли продавать то, что дорого стоит?

21 октября 2002 10:00

Многие наши сограждане, которые хранят на черный день бабушкин перстенек с бриллиантиком или портсигар Фаберже, рискуют в черный день остаться наедине со своей бедой. Антиквариат дешевеет с каждым днем и выгодно продать фамильные ценности сейчас либо просто сложно либо даже невозможно.





Что почем
Количество антикварных магазинов в культурной столице просто поражает. Но многие мелкие магазинчики скорее похожи на лавки старьевщика: сюда обедневшие петербуржцы несут все, что осталось от предков: кузнецовский ширпотреб, старые открытки, семейные иконы и фамильные крестики. Покупают такие вещи люди случайные, иногда туристы, иногда горожане. По-настоящему богатые люди предпочитают стильный новодел или отлично отреставрированную мебель, картины и скульптуру. Такие вещи меняют редко, стоят они баснословно дорого и на них специализируются крупные магазины.
Мелкое добро выставляется на продажу по низким ценам, и этот сектор рынка перенасыщен. Да и цены редко отражают реальную стоимость предмета искусства, выставляемого на продажу, - трудно вообще определить, что это такое - реальная цена. Почему, к примеру, Ван Гог стоит десятки и сотни миллионов долларов, а Айвазовский дешевле?
Естественно, антикварщику выгодно заплатить как можно меньше, так что при оценке окажется, что в вашем случае - золото низкой пробы, камень с трещиной и нечистой воды, а икона-то новописанная. Вещи в плохой сохранности, даже весьма ценные с художественной точки зрения, рядовой антикварный магазинчик не заинтересуют вовсе.
Все же, если вам удалось набить цену, - вещи могут месяцами лежать на прилавке (или под прилавком). В конце концов цена на них будет понижаться или артефакт вернут владельцу. Сразу получить деньги почти нереально. Значительные деньги и сразу можно получить только в том случае, если товар отбирается под заказ некоего покупателя. Уважаемые магазины «держат связь» с крупными коллекционерами и музеями, другие, не столь дорожащие своей репутацией, активно действуют на черном рынке. На мелком старье оборота магазину не сделать.

Кому принадлежит искусство?
Возникает резонный вопрос: чем же живут все эти многочисленные магазинчики и почему их число не сокращается? Многие из них живут двумя-тремя «черными» сделками в год. Объект сделки, конечно, не появляется на прилавке, а прямиком отправляется к заказчику, часто - за границу. Магазины иногда принимают предварительные заказы или просто поддерживают контакты с коллекционерами и арт-дилерами, учитывая их вкусы и потребности в отборе вещей. Документы при таких продажах, как правило, не оформляются. Большинство сделок имеют большую или меньшую степень криминальности - от истории появления этой вещи на рынке (тут и кражи, в том числе из музеев, и разбой) - до способов вывоза предмета из России.
Существует несколько вариантов нелегального вывоза произведения искусства за рубеж. Самый простой способ - попытка вывоза в тайнике среди багажа, в машине или купе поезда, иногда просто на теле. Скажем, обернувшись полотном известного художника, как знаменем перед решительным боем. Пытаются вывозить по поддельным разрешительным документам, в которых истинная материальная и историко-культурная ценность произведения существенно занижается. Наиболее изощренный способ - вывоз через фальсификацию самого произведения искусства или с использованием дубликатов. В первом случае, например, подлинный красочный слой картины «записывается» залихватским кичем в стиле уличных художников (любой реставратор владеет технологией как «записей», так и «отмывки» картин). Во втором случае дама может вывезти на себе кольцо из платины с бриллиантом, указав в декларации «кольцо из белого металла с прозрачным камнем». Обратно дамочка поедет в колечке из мельхиора с горным хрусталем. В более чистых случаях в декларации указывается истинная стоимость кольца, но обратно все равно мошенница (или жертва) повезет очень хорошо изготовленную в дешевых материалах копию.
Недобросовестные антиквары принимают в этих манипуляциях активное участие: оформляют подложные документы, держат связь с ювелирами и художниками-фальсификаторами, выступают посредниками при покупке у частных лиц. Участие сотрудника магазина оценивается (в зависимости от ценности предмета) в 5 - 10% от стоимости сделки. Художникам-фальсификаторам и изготовителям поддельных документов перепадает меньше, но все-таки эта машина работает.

«Посмотрите направо...»
В любом случае, принося в антикварную лавку на реализацию свое сокровище, будьте готовы к крушению ваших надежд.
Можно попробовать отнести ваши ценности в государственные структуры. Например, в закупочную комиссию Государственного Эрмитажа. Но тут картина во многом противоположна антикварному магазину: музею как раз интересна художественная ценность, просто дорогую безделушку у вас не купят.
Виктор Файбисович, заведующий сектором новых поступлений Эрмитажа, прокомментировал ситуацию следующим образом: музей-гигант в основном покупает шедевры или вещи, близкие к этому рангу. Действительно, зачем Эрмитажу битый Кузнецов? Хотя половина посетителей закупочной комиссии уверены в исключительной ценности своих вещей.
Происхождением вещей в Эрмитаже всегда интересуются, но зачастую восстановить реальное происхождение бывает крайне сложно, тем более в России и Петербурге, где революции, блокада и нувориши начала 90-х способствовали малозаконному и хаотическому перемещению ценностей. Иногда сотрудники Эрмитажа считают необходимым требовать документы, удостоверяющие права собственности на предмет искусства, особенно если возникают сомнения. Но при всей тщательности работы сектора новых поступлений Эрмитаж, как и другие музеи мира, не застрахован от приобретения краденых вещей.
В принципе, закупку у населения производят все музеи, разнятся только их финансовые возможности. Эрмитаж обладает значительным закупочным фондом, в некоторых случаях помогают спонсоры, закупочные цены выше, чем где-либо, поэтому не иссякает поток желающих не только получить живые деньги, но и увидеть свои ценности на стендах известнейшего мирового музея. Эти амбиции граждан тоже могут не удовлетвориться: совсем не все попадает на выставку, существует подводная часть музейного айсберга - фонд хранения, где ведется основная научная работа.

Так стоит или не стоит?
Международный антикварный рынок чутко отреагировал на увеличение числа богатых людей в России. В наши музеи и антикварные магазины поступают раритеты со всего мира. И нашим соотечественникам становится все труднее конкурировать с мировой сетью антикварных фирм, магазинов, аукционов, с богатейшими собраниями музеев и частных коллекционеров. Как и в экономике, промышленности и бизнесе, Россия постепенно интегрируется в мировое пространство, а это значит, что «доморощенные» радости комиссионного обогащения граждан уходят в прошлое. Так что не стоит особо доверять рекламе. «Стоит продавать то, что дорого стоит» - этот трюк рассчитан на вымывание «золотых зерен», осевших в квартирах старых петербуржцев. И не надо обольщаться. Торговля антиквариатом - это большой, местами криминальный бизнес, ориентированный на узкий и не всегда публичный круг клиентов. А антикварный магазин - вовсе не не фонд помощи малоимущим.

Анастасия БЕЖЕНЦЕВА