Афганский романтик

24 февраля 2003 10:00

«Прошло уже много лет с тех пор, когда закончилась последняя война последней империи мира - никому не нужная война в Афганистане. Обновленная Россия ведет новую войну, и опять армия и правительство противостоят целому народу. Война с партизанами - самая тяжелая и самая «грязная», она имеет тенденцию постепенно перерастать в агрессию против всей нации, от мала до велика. Достаточно вспомнить, что в 1980 году в Афганистане действовало около 20 тысяч моджахедов (душманов), а в 1987-м их было уже порядка 300 тысяч. Грустная статистика... Не может меня не волновать, что сейчас армейское руководство и правительство страны продолжают делать те же ошибки в проведении так называемой «антитеррористической операции», что и раньше во время Афганской войны».





Это - из предисловия к повести «Романтик», первой книге трилогии «Постарайся вернуться живым» майора запаса Николая Прокудина. Это не художественный вымысел, а зарисовка с натуры: автор два года провел в боях в афганских горах. А 24 февраля в Сертолово (там, где живет Николай) прошел пикет против войны в Чечне. И одним из участников был все тот же ветеран-«афганец» Прокудин, который лучше других знает реальную цену войны. Не ту, что выражается миллиардами рублей или долларов, а ту, где счет идет на тысячи и миллионы исковерканных жизней. Ту цену, которую приходится платить не одному поколению участников. Не побежденных и победителей, а именно участников, поскольку в такой войне нет проигравших и выигравших, есть только жертвы.

Афган
- Знаете, - говорит Николай Прокудин, - меня в армию затянула романтика. Фильм «Офицеры», например. Потом так же и в Афганистан попал. Тоже романтика: там басмачи - и здесь те же басмачи. Еще книг начитался типа прохановской «Дерево в центре Кабула». Тоже мифология, вроде того, что русские солдаты помогают афганцам сады сажать. Вот на основе таких впечатлений и поехал туда добровольцем, дурак.
В Афгане служил 2 года - с 1985-го по 1987-й, до самого вывода войск. В одном и том же батальоне - 1 мотострелковый батальон 180-го полка 40-й армии. Начальником штаба, кстати, у нас был Руслан Аушев. Крови нам попортил немало. Потом, когда уезжал, говорит: «Ребята, вы меня, конечно, извините за то, что я вам нервы мотал». Мы отвечаем: «Да ладно, мы же понимаем»...
«Ограниченный контингент» - это группировка огромная. Но реально воюет только малая часть. Вот по всей 40-й армии. Скажем, сто тысяч служат, а в боевые рейды ходят всего 3-4 тысячи. Примерно такое соотношение. На передовую особо желающих нет.
Наш батальон был самый что ни на есть боевой. За два года - больше 40 боевых операций: и рейды, и десантирование. Четыре раза в окружение попадали. Потери, конечно... За один бой, когда выходили из окружения, мне дали орден Красной Звезды. Потом как-то пришла разнарядка на Героя Советского Союза. Оформили документы на меня. Ходило это представление там где-то, ходило - так и вернулось обратно ни с чем. Потом была у нас как-то еще горячая операция. Выводили людей из окружения. Все равно, правда, в итоге почти все погибли. Уходили на вертолетах, обстрел был жуткий. Подбили нас, но вертушка хоть и задымилась, а ушла, следующая тоже задымилась и ушла, а третью сбили. Там у нас командир роты погиб... Вот после всего этого мне стали повторно Героя оформлять. Опять документы ходили, ходили, и в итоге - опять ничего. За это время, правда, второй орден Красной Звезды получил.
Потом, уже после вывода войск, приезжаю как-то в Москву, в ГлавПур (главное политическое управление) Советской Армии - поинтересоваться судьбой моих документов. Прихожу в наградной отдел. Там сидит полковник, заведующий наградами, говорит: «Да, знаю о вашем представлении. И что вы хотите?» Я говорю: «Ну, обычно если представление на Героя направляют, то хотя бы Красная Звезда приходит, если уж не звезда Героя». Мне полковник отвечает: «Вы наглец, старший лейтенант! Даже у нас в ГлавПуре ни одного офицера нет, даже генерала с двумя орденами, а у вас и так два, а вы еще один хотите?»... Потом, уже через десять лет, я еще раз туда написал, ну не в ГлавПур, его уже нет, а есть Главное управление по воспитательной работе. И что вы думаете? Там все те же люди сидят, хотя в званиях, конечно, выросли. Отвечают: мы же вам уже по этому вопросу отвечали...
Воровство, коррупция в армии? Да, видел. Горючее разворовывали, а танки заправляли разбавленной соляркой. Торговали ли оружием? Были такие. Но это делали те, кто сам не воевал, а только на складе сидел. Кто воюет, никогда оружие не продаст, потому что знает: это оружие будет стрелять в тебя. А на складе... Представьте. Вот там десяток тысяч автоматов. Исчезнет ящик-другой - никто и не заметит. В Кабуле и в Баграме были армейские склады. И за те два года, что я там был, 4 раза склады взрывались. Что это значит? Значит, там была недостача. И как только проверка начинается, склад взлетает на воздух.
Уходили ли к афганцам? Из боевых подразделений - вряд ли. Там в плен попадали только в бою. Так если тебя в бою возьмут, то и голову отрежут, и половые органы, и глаза выколют. А уходили - вот, бывало военные строители. Или с поста какого-нибудь - пойдут за наркотиками, их там и поймают.

Книга
- В 1998-м я уволился из армии майором. Через год стал работать в охранной фирме. И вот сидишь на дежурстве, думаешь, думаешь... так и стал понемногу писать. Почему об Афганистане? Я же сам через это прошел! И вот смотрите - уже 14 лет прошло, как войска вывели, а правдивых книг и фильмов об этой войне так и не появилось. Обидно. А боевые друзья буквально один за другим уходят из жизни: кто по болезни, кого убили - по-разному. И забывается все, как будто и не было той войны...
Вот так потихоньку и начал писать книгу. Два года на это ушло. Потом стал давать читать - жене, друзьям. Они говорят: ничего получилось, неси в издательство. Понес. Пришел в одно издательство. Мне редактор, молодой такой парень, говорит: «Ну, понимаешь, пипл сейчас хавает книжки про бандитов, а ты - про Афганистан»... Пошел в другое издательство, военное. Мне говорят: «Ну, понимаешь, если бы ты был генералом, мемуары бы написал»...
Но все-таки, в конце концов, вышла первая книга. А всего их три, трилогия. Вторая книга сейчас готовится к печати. И третья уже на подходе...

Чечня
- Сейчас вот к каждой очередной дате вывода войск начинают разбираться, кто затеял Афганскую войну. И получается - никто. Брежнева уговорили, Косыгин был против, Подгорный против, Устинов и Ахромеев против, Андропов не хотел... Хотя понятно, что ВПК война выгодна, Генштабу, КГБ... Но виновных нет. Война сама собой началась. И сейчас с Чечней - то же самое.
Многое, что было в Афганистане, сейчас повторяется в Чечне. Во-первых, боевой опыт не передался. Да и передавать-то его, по большому счету, некому. Я вот по своим товарищам смотрю: все уволились из армии, настоящие боевые офицеры. Они в этой армии так и не прижились. Нам тогда говорили: ребята, вы через какое-то время будете водить полки и дивизии. Но этого не получилось. Ветераны ушли из армии. И зарплата низкая, и условия плохие. А главное - для карьерного роста нужны совсем другие качества, не те, что в бою. Кто-то занялся новым делом, в бизнес пошел, кто-то сломался, спился, покончил с собой...
Что общего у той войны и у чеченской? Та же самая партизанская война. В такой войне невозможно победить, если только не истребить все население. Вот в Афганистане фактически шла война на истребление всего населения, которое сопротивляется. По неофициальным данным, больше миллиона афганцев истребили. И все равно ничего не добились. Воевать с партизанами - дело гиблое. И в Чечне, и в Афганистане. Братья, родственники, дети встают на место убитых - кровная месть. И так - до последнего афганца. Так и в Чечне.
«Ну хорошо, - говорят, - что же, отдать Чечню?» Я на это отвечаю так: не может быть территории России, по которой нельзя спокойно пройти. Такая территория мне лично не нужна. Думаю, она никому не нужна. «Ну, вот, - говорят, - обстановка там улучшается». Ну, давайте проедем на машине. Скажем, министр внутренних дел или министр обороны пусть проедет ночью, только не на танках и бэтээрах, а на машине, без роты охраны, скажем, из Грозного в Гудермес - и сразу станет ясно - закончилась война или нет.

Николай ДОНСКОВ