Они приходят
Фото: Беллона. На фото - сотрудники ЭПЦ на фоне подготовленных к отправке в прокуратуру документов.

Они приходят

25 марта 2013 10:00 / Политика

Повальные проверки НКО — попытка запустить закон об иностранных агентах?

В последние дни по всей стране начались массовые проверки некоммерческих организаций: в Москве, Саратове, Волгограде, Ростове-на-Дону, Перми, Пензе… В независимые НКО приходят одновременно представители прокуратуры, налоговой, центров по борьбе с экстремизмом, ОБЭП, МЧС, Минюста и т. п. Проверяющие требуют срочно предоставить им копии документов по десяткам позиций, в том числе бухгалтерские первички. В Петербурге проверкам подверглись уже не меньше десятка организаций: «Беллона», «Гражданский контроль», Фонд свободы информации, Центр независимых социологических исследований, АНО ЛГБТ «Выход» и пр. По мнению проверяемых, причиной для такого неожиданного внимания органов может быть желание верховных властей привести в действие закон об иностранных агентах, который до сих пор довольно успешно бойкотировался гражданским обществом. Совет по правам человека и развитию гражданского общества при президенте уже обратится к генпрокурору Юрию Чайке с просьбой объяснить причины массовых проверок российских НКО.

Николай РЫБАКОВ, исполнительный директор Экологического правозащитного центра «Беллона»: 

— К нам пришли во вторник, 19 марта, в 10 утра: прокуратура, Роспотребнадзор и МЧС. Спрашивали, в частности, когда сотрудники проходили флюорограмму, откуда мы пьем воду, как освещены рабочие места, как храним использованные лампы…

Однако на первый раз проверяющие вели себя вполне прилично и деликатно.

Пробыли у нас часа три — мы им все, что они просили, показали. При этом у нас запросили множество документов, которые мы отдали в пятницу: получилось 15 томов. Когда сотрудники прокуратуры пришли во второй раз, забирать документы, то уже не были так вежливы, сказали, что на нас наложат кучу штрафов по пожарной безопасности.

По словам прокурорских работников, у нас проводится плановая проверка, ни о каких заявлениях о преступлении в нашей организации, которые могли бы стать причиной внеочередной проверки, у них не было. При этом, по их же графику на сайте, у нас плановая проверка должна начаться 3 декабря…

На мой взгляд, проверяют самые активные общественные организации, которые постоянно доставляют неудобство властям. Та же прокуратура, вместо того чтобы сотрудничать с нами и эффективно реагировать на сообщения о нарушениях экологического законодательства, — занимается такими проверками. При этом мне не очень понятно, что нового они хотят найти — у нас вся деятельность идет через банки, налоговую, Минюст — у них есть все документы, так зачем к нам ходить? На одно копирование сколько бумаги уходит! Значит, их цель — не выявление нарушений, а затруднение нашей работы, запугивание.

Борис ПУСТЫНЦЕВ, председатель Общественной правозащитной организации «Гражданский контроль»:

— Сотрудники прокуратуры пришли в четверг, без всякого предупреждения, в 11 утра. И хоть вели себя достаточно корректно, потребовали немедленно выдать им копии документов по списку, всего около 30 позиций. Потребовали вообще все, вплоть до иностранных источников финансирования — информацию о наших грантодателях.

В соответствии со ст. 6 Закона о прокуратуре документы по ее требованию организации обязаны выдавать «в установленный срок» — то есть от 3 до 6 дней.

И мы знаем, что в других организациях обычно дают эти дни для подготовки документов.

Нам же сказали — вынь да положь прямо сейчас, до конца дня. Это явное нарушение закона. Мы отдали им документы, хоть и далеко не все. За остальными они придут в понедельник.

Причина проверок понятна: закон об иностранных агентах не действует и не может действовать, так как у него нет правовой базы. Министр юстиции Коновалов, грамотный юрист, в декабре на пальцах объяснял Госдуме, что этот закон неисполним, так как противоречит законодательству об НКО: слишком много надо менять других норм — и Минюст не знает, что делать. Закон должен применяться к организациям, которые получают финансовую поддержку из-за рубежа и занимаются политической деятельностью. Установить, занимается ли организация политической деятельностью, это дело суда, а не Минюста, да и выяснение источника финансирования не их задача. То есть они не видят надлежащей правовой базы. А Путин дважды за последние недели заявлял, что, мол, принят закон об общественных организациях, который должен исполняться…
Вот они и решили — не мытьем, так катаньем. Натравили прокуратуру — уже идет около 400 проверок по всей России. В соответствии с законом о прокуратуре проверка проводится на основании информации о фактах нарушения законов.

Значит, она может быть проведена только при наличии такой информации. Не может быть, чтобы поступило одновременно 400 сигналов о нарушениях!
Проверяемый имеет право требовать у прокуратуры разъяснений, что это за информация и откуда она предоставлена. И мы требовали, естественно. Беда в том, что в законе не указано, что прокурорские работники обязаны отвечать на наши требования…

После длительного разговора мы все-таки добились: якобы есть сигнал о нецелевом использовании получаемых нами средств. Откуда сигнал — не сказали. Хотя бы удалось выяснить, что эта «информация» появилась у них аж в 2011 году, когда нас проверяла налоговая (и ничего не нашла). То есть проверки устраиваются по любому поводу, который когда-то был, — что можно связать с получением денег из-за рубежа.

Мы точно будем обжаловать в суд действия прокуратуры — требование предоставить документы сразу, а не в установленный законом срок. Если суд признает действия прокуратуры незаконными — мы можем изменить практику. Думаю, что в итоге добьемся отмены закона об иностранных агентах, бойкотировать который решило большинство общественных организаций.

Иван ПАВЛОВ, председатель совета Фонда свободы информации:

В четверг пришли четверо в штатском: помощник прокурора Центрального района, оперы ГУВД (из отдела экономической безопасности и противодействия коррупции, а также из ОБЭП, почему-то Приморского района) и девушка из налоговой.

Мы их пригласили в комнату для совещаний, изолировав большую часть сотрудников от их тлетворного влияния. Они вручили письмо зампрокурора Центрального района о том, что им надо предоставить 50 кг макулатуры.
Помимо запроса о предоставлении документов, хотели пройти по офису: мол, покажите, что вы вообще делаете, что у вас на столах лежит, что в компьютерах есть. Я сказал, что на запрос ответим в установленный срок, а больше никуда не пущу. Они пригрозили тогда в полицию позвонить, что мы чиним препятствия. Вызывайте, говорю, кого хотите.

Они позвонили зампрокурора и дали мне с ней пообщаться. Я сказал, что их требования незаконны: шарить по офису — это уже похоже на следственное действие. Отказ их допустить я по ее просьбе изложил в письменных объяснениях. Чем проверяющие удовлетворились и ушли.

Сейчас готовим документы. Однако параллельно возникают мысли — зачем им эти документы? Поэтому мы пока еще не решили, что делать: что им отправлять, а что нет; и даже вообще контачить с ними или пойти на откровенную конфронтацию и потребовать четко объяснить, что происходит. Какие к нам претензии? Потому что, когда есть конкретные претензии — то есть и 51-я статья Конституции, позволяющая не свидетельствовать против себя и не помогать им закапывать нас. Мы не чувствуем за собой никакой вины, но если они пришли к нам — то пусть скажут зачем!

Знаю, что коллеги по некоммерческим организациям пускают проверяющих к себе — смотрите, мол, нам скрывать нечего, мы все расскажем. Но это вряд ли разумная тактика — наивно считать, что они разберутся, увидят, какие НКО хорошие, и все претензии снимут. Так не бывает! Если пришли — то есть задача найти. А если они задачу не выполнят — это будет рассматриваться как провал. Поэтому показывать и объяснять что-то — опрометчивый ход.

Элла ПОЛЯКОВА, региональная общественная правозащитная организация «Солдатские матери Санкт-Петербурга»:

У нас проверка началась еще в феврале, но не в общем потоке (этих проверяющих мы еще ждем), а в связи с заявлением военкома Петербурга Качковского. Он написал заявление в прокуратуру, что мы «систематически проводим массированное, организованное информационно-психологическое воздействие против комплектования Вооруженных сил Российской Федерации».

До 1 марта нас проверяло Управление юстиции. Они запросили всю экономическую документацию с 2010 года, пробовали даже заявки на гранты — но мы отказались их предоставить. Вроде бы нашли у нас два нарушения (официального ответа еще нет, он идет по почте): что эмблема организации не зарегистрирована — хотя в нынешнем году регистрация эмблемы уже не будет обязательной; и что мы, являясь региональной организацией, осуществляем деятельность за пределами региона. Мы объясняем, что это деятельность местных организаций, которой мы помогаем — так или иначе, нам дали срок внести изменения в устав до 4 июня.

Затем по той же жалобе военкома объяснения брал подполковник из Центра «Э». Сказал, что передают наши материалы на экспертизу на экстремизм, потому что мы «вторгались» на сборный пункт. Я объяснила, что сборный пункт — не воинская часть, это гражданская территория, где нарушаются права людей. И мы не вторгались силой, а заставили нас туда пропустить. Чем закончилась экспертиза, пока не знаем. Теперь ждем, кто следующий постучится.

Мария КАНЕВСКАЯ, кандидат юридических наук, директор АНО «Ресурсный правозащитный центр»:

Прокуратура как надзорный орган вправе проверять исполнение законов Российской Федерации, а также соблюдение уставной деятельности некоммерческих организаций, что прямо определено в ч. 2 ст. 21 ФЗ «О прокуратуре». Основание для проведения проверок — получение информации о фактах нарушения законов, требующих принятия мер прокурором.

Соответственно, в качества юридического основания для начала проверки должно быть сообщение о нарушении некоммерческой организацией закона. На мой взгляд, таких фактов нет, но если противодействовать проведению проверки, то можно получить за это санкции. Нужно получить все письма о проверках, чтобы были основания для обжалования, вплоть до Конституционного суда.

Некоммерческим организациям, к которым пришли с проверкой, важно знать, что в организации может проводиться обыск в соответствии со ст. 182 УК РФ, но при этом необходимо постановление следователя. В рамках административного правонарушения в силу ст. 27.8 КоАП РФ сотрудниками правоохранительных органов в присутствии понятых и представителя некоммерческой организации может производиться осмотр помещения. Мне и коллегам-юристам небезосновательно кажется, что прокурору как должностному лицу без согласия представителя организации можно ознакомиться с офисом, но только в том случае, если у него есть доказательства, что в организации совершается или планируется преступление, то есть либо если уголовное дело уже возбуждено, либо в рамках оперативно-разыскной деятельности, но на это должно быть соответствующее постановление.

Федеральная линия Ресурсного центра по правовой поддержке НКО 8-800-3333-068

Право на ответ

Оперативно получить комментарий в прокуратуре журналистам «Новой» не удалось. Мы отправили запросы с просьбой разъяснить ситуацию в Генпрокуратуру, Городскую прокуратуру и прокуратуру Центрального района, организовавшую проверку большинства НКО в нашем городе.

Подготовил Анджей БЕЛОВРАНИН, Фото ЭПЦ «Беллона»