Гайд-парк или мышеловка для оппозиции?
Фото: Михаил Масленников

Гайд-парк или мышеловка для оппозиции?

1 июля 2013 10:00 / Мнения / Теги: лгбт

Аесли бы на Марсово поле пришли Путин с Медведевым? И просто взялись бы крепко за руки? И стали размахивать флажками?

 Допустим, бело-голубыми — газпромовскими. И стали бы петь старинную рок-песенку Heart of glass: «У меня была любовь, и это был газ!» А на поле этих двух приверженцев любви к голубому огоньку поджидали бы уже разъяренные бритоголово-бородатые борцы с «голубой пропагандой», вооруженные камнями, плетками, тухлыми яйцами и дымовыми шашками…
 
Мне вот интересно — петербургская полиция и в этом случае спокойно наблюдала бы, как невинно митингующих романтиков хлещут пятихвостками и лупцуют ногами и кулаками в кровь? Или все же вспомнила бы о том, что Марсово поле, согласно недавно приятому городскому закону, — место, где полиция обязана, притом без всяких разрешений и согласований, защищать любых митингующих?

Что мешало полиции сделать так, чтобы просто не дать хулиганам приблизиться к месту проведения акции, а тем более учинить там дебош? Ровным счетом ничего. Повторяю: представьте, что митингующими были бы Владимир Путин и Дмитрий Медведев. Ну и, допустим, милейший Герман Греф — втроем все-таки махать флажками веселее. Сумела бы в этом случае полиция надежно огородить мирных участников митинга от хамов, провокаторов и хулиганов? Вопрос риторический. Так почему же не смогла сделать это в минувшую субботу? Потому ли, что у нее не хватило сил и профессионализма? Или просто потому, что митинговали «не те, кому положено»? И кого следовало — по негласному решению петербургских властей — «немножко проучить»?

Ведь то, что на митингующих будут нападать, было известно заранее. Генеральная репетиция нынешнего марсова побоища прошла еще 17 мая, когда борцы за права ЛГБТ попытались провести на Марсовом поле свою первую акцию. В тот раз городская администрация и полиция ясно дали понять, что защищать конституционные права «сексуальных отщепенцев» не намерены. Депутат Милонов привел тогда целую ватагу бесноватых, которые сразу же стали нападать на митингующих. Но вместо того, чтобы отогнать или задержать хулиганов, представители власти потребовали от организаторов митинга немедленно прекратить акцию.

Однако ЛГБТ-активисты «не поняли намека». И потому в этот раз гомофобам было позволено вволю порезвиться. А участников митинга — в наказание за то, что они, подставленные полицией под удар хулиганов, вынуждены были отбиваться врукопашную, — еще и препроводили в полицейские участки. Нет, не как потерпевших, а как гипотетических правонарушителей, которых должен ждать суд.

И вот теперь скажите: если это не коллективное властное преступление, если это не сознательное разжигание всеми властями — законодательной, исполнительной, судебной — гражданской войны, то что это? И что такое пресловутый Гайд-парк на Марсовом поле — пространство гражданской свободы или полицейская мышеловка для оппозиции и вообще всех инакомыслящих? Что на самом деле затеяла власть?

Похоже, ответ очевиден: заткнуть всем недовольным рот. Раз и навсегда. Чтоб не портили пейзаж и отправились бы уже, наконец, «стуча копытами, в сторону моря». Желательно — студеного.

Вот почему сегодня битва за права сексуальных меньшинств, на которых полицейская машина отрабатывает навыки «отоваривания по башке», это куда больше, чем просто борьба за сексуальное равноправие. Это начало формирования новой, по-настоящему честной и бесстрашной, а потому и опасной для авторитарной власти, правозащитной уличной оппозиции. Все массовые протестные движения последних лет в мире начинались с каких-то частных историй — с самоубийства безработного, как в Тунисе, с борьбы за сохранение городского парка, как в Турции. И т. д. Вполне возможно, что борьба за демократическое обновление Петербурга и России в целом начнется с протестов против попыток власти натравить граждан друг на друга. Когда граждане это наконец поймут, они, возможно, превратят эту грязную и кровавую войну «всех против всех» в быструю и бескровную войну «всех против одного».