Онкология: неестественный отбор

Онкология: неестественный отбор

23 октября 2014 13:16 / Общество

Из-за нехватки лекарств для химиотерапии пациенты городских онкоцентров не могут получить должного лечения

В течение года в прессе не раз появлялись сообщения о том, что в городских онкологических больницах не хватает лекарств. «Новая» провела расследование и убедилась: лекарств действительно не хватает, хотя городские власти продолжают это отрицать.

В Петербурге действует два городских онкологических центра: клинический научно-практический онкоцентр в поселке Песочном обслуживает северную часть города, а онкодиспансеры на Березовой аллее и на пр. Ветеранов – южную часть.

В Песочном есть еще федеральный онкоцентр – НИИ им. Петрова. Там лечат больных раком, которым нужна высокотехнологичная или специализированная помощь, а также дают консультации всем желающим.

Как показало расследование «Новой», проблемы с лекарствами для химиотерапии есть в обоих городских центрах.

Началось все с письма, которое оказалось в распоряжении редакции благодаря активистам проекта "Росмедицина": «Сейчас в онкоцентре в Песочном опять дефицит лекарств. В дневном стационаре нет препарата циклофосфамид, компонента очень многих схем химиотерапии. Больным об этом не сообщают. Люди не знают, что не получают оптимального лечения. Врачи запуганы администрацией и скрывают правду о продолжающемся лекарственном дефиците. Проверки, организованные Комитетом здравоохранения, не выявляют фактов отсутствия препаратов. Из соображений экономии больных переводят на «сокращенные» схемы. Вместо 17 введений дорогостоящего препарата дают 9 и говорят, что этого достаточно. На самом деле это менее эффективно, что доказано исследованиями и противоречит даже инструкции препарата».

На условиях анонимности нам удалось пообщаться с пациентами онкоцентров. Они подтвердили, что положенную химиотерапию получить очень сложно, а подчас невозможно.

Те, от кого отмахнулись

Пациентка А: «Чтобы получить лечение химиотерапией, беготня и бюрократия страшные, больному сложно это выстоять. И здоровый не выдержит все это пробивать. У врачей загрузка сумасшедшая, они даже не видят больных – физически не успевают.

Мне несколько месяцев назад отменили лечение препаратом «Кселода», заменили на другой – опухоль сразу пошла вскачь. Я полгода не сплю. Кселоды как не было, так и нет».

Сестра пациентки Б: «Моя сестра болеет с 2013 года, ей сразу поставили третью стадию. Начали делать химию, но опухоль только росла. Осенью прошлого года я наткнулась в интернете на герцептин. Сестра пошла на платную консультацию, консультировал врач, основное место работы которого – в онкоцентре в Песочном. Сказал, что с ее опухолью назначенный ей анастрозол бесполезен, и подтвердил: нужен герцептин.

Мы решили бороться за назначение герцептина. Но когда спросила у лечащего врача, та только отмахнулась: мол, начитались в интернете, его назначают только умирающим!

Мы получили еще одну заочную консультацию, в Москве, в Институте им. Сеченова, – там тоже рекомендовали в нашем случае герцептин».

Я слышала, что в Питере его не назначают, так как очень дорого, хотя он и входит в стандарт. Годовой курс – 1 млн 800 тыс. руб. У нас таких денег нет.

Сестре провели еще один курс химии, он не помог, появились метастазы в легких. Ей 60 лет, такое впечатление, что просто не хотят на нее деньги тратить».

Пациентка В: «У меня рак первой стадии, но с большой агрессивностью, именно тот, для которого показан герцептин. Это заключение мне дали в федеральном НИИ Петрова в Песочном, а также заочно в клинике в Мюнхене. Обратилась в городской онкоцентр на Березовую. Мой химиотерапевт тоже считает, что мне нужен герцептин, но не может написать это в карточке. Устно говорит: да, полагается.

Меня пригласили на врачебную комиссию на Березовой, сидело пять человек, и там я услышала, что герцептин мне не назначат, так как у меня первая стадия. Причем это было только в устной форме: я хотела увидеть письменный отказ, но в официальных бумагах ни слова об этом не было.

Герцептин – это, по словам пациентов, с которыми я общалась, как заслуга, не для всех. Потому что на всех не хватает. Стоит 80 тыс. одно введение, а нужно в течение года 18 штук. Собираюсь жаловаться, выбивать себе лечение».

У них все хорошо. А у нас?

Отметим, что крайне дорогой герцептин (действующее вещество трастузумаб), дорогая кселода (капецитабин) и очень дешевый циклофосфан (циклофосфамид) находятся в Перечне жизненно важных и важнейших лекарственных препаратов. Этот перечень утвержден распоряжением Правительства Российской федерации, и все препараты, указанные в нем, должны предоставляться гражданам нашей страны бесплатно, если к тому есть медицинские показания.

Однако, как мы видим, не предоставляются.

Ситуацию для «Новой» прокомментировала Елена Ткаченко, заведующая отделением краткосрочной химиотерапии НИИ онкологии им. Петрова, до мая 2013 года работавшая в городском онкоцентре в Песочном.

«Ко мне на консультации приходят больные из обоих городских центров. Со слов больных, сейчас в центрах нет не только таких дорогих лекарств, как герцептин, но и цитостатиков, которые должны быть в любом случае: циклофосфан, капецитабин, доксорубицин, эпирубицин, препараты таксанового ряда, – рассказывает Елена Викторовна. – Действительно, врачи вынуждены замалчивать рекомендации, так как не имеют возможности назначить лечение дорогими препаратами. Конечно, они делают это не по собственной инициативе. Положим, лечащий врач выпишет тот же герцептин – но лечить им центр не станет, потому что его нет. Пациент пойдет жаловаться в Комитет по здравоохранению, который, в свою очередь, заставит главврача писать объяснительную. Понятно, что на заварившего такую кашу лечащего врача в этом случае будет оказываться сильнейшее психологическое давление. К сожалению, у нас в НИИ им. Петрова квот на герцептин нет, но мы можем давать официальные заключения как ученые, выписываем рекомендации на герцептин и другие дорогие лекарства тем, кому они нужны».

За комментарием «Новая» обратилась в Комитет по здравоохранению. На вопрос, обеспечены ли онкоцентры такими лекарствами, как герцептин, циклофосфан, кселода, доксорубицин, эпирубицин, таксанами, из комитета ответили: «На данный момент в лечебных учреждениях Санкт-Петербурга имеется необходимый объем указанных вами препаратов для химиотерапии. На 2015 год закупка препаратов запланирована с учетом данных о количестве больных с различными видами злокачественных новообразований».

Также мы спросили комитет, соответствуют ли действительности факты, о которых сообщают наши источники: что врачи отказываются назначать больным бесплатное лечение герцептином даже в случае прямых показаний к такому лечению из-за отсутствия лекарства в распоряжении центров. Комздрав не подтвердил, но и не опроверг это предположение: «Обращения граждан, содержащие указанные вами нарушения, в адрес Комитета по здравоохранению не поступали».

А если честно?

Очевидно, что городские онкоцентры не справляются с нагрузкой. И вряд ли вину за это можно возложить на врачей или администраторов. По словам Елены Ткаченко, в 2011 году, когда она работала в центре на Песочном, его потребность в лекарствах могла покрыть сумма в 1 млрд 300 млн руб. При этом на весь город (то есть и на Песочный, и на Березовую) было выделено около 900 млн руб. – почти в четыре раза меньше!

С тех пор ситуация только ухудшилась. Государство не в состоянии отвечать по своим обязательствам перед онкобольными. В результате врачи, чтобы сохранить работу, вынуждены назначать неэффективное лечение и даже прямо обманывать пациентов. Ситуацию необходимо менять в корне.

Лечение от рака в принципе очень дорогое. Предоставить его бесплатно своим гражданам не могут и богатейшие западные державы. Например, в Англии четко определено, какую сумму можно потратить на лечение одного пациента, и если необходимые лекарства в эту сумму не укладываются, больному честно сообщают: нам денег не хватит. Тогда у больного по крайней мере появляется возможность обратиться в благотворительные организации или собрать денег с миру по нитке.

Возможно, такой честный подход был бы приемлем и у нас. Потому что пока получается так: если человек способен биться за свою жизнь, заставлять врачей ставить правильный диагноз и назначать правильное лечение, готов жаловаться и судиться – он в итоге добьется положенного лечения. Если же характер или состояние здоровья (речь ведь идет о раковых больных!) не позволяют человеку сражаться за свою жизнь – он обречен.

С другой стороны, нельзя не признать, что в нынешних реалиях снижать планку – непростительная наивность. Если тот же герцептин выведут из перечня жизненно важных, то мгновенно сократится и госфинансирование – будет все так же не хватать лекарств, уже менее дорогих, врачам все так же придется крутиться, жертвуя здоровьем и жизнями пациентов. Только герцептина не получит уже никто.

Единственное, что могло бы в корне изменить ситуацию, – слом всей системы финансирования и выстраивание новой, на принципах прозрачности, честности и личной ответственности. Но это, наверное, уже экстремизм?

Справка «Новой»

Лекарства для химиотерапии делятся на две большие группы: «старые» цитостатические и цитотоксические – яды, которые действуют неизбирательно и убивают как разнообразные раковые, так и здоровые клетки; и «новые» таргетные – специально разработанные вещества, которые действуют только на определенные виды рака, а потому против них более эффективны, чем «старые» (хотя для организма тоже не особенно полезны).

Фармацевтическая промышленность сейчас заточена в первую очередь на разработку таргетных препаратов, каждый год появляются новые лекарства против разнообразных видов рака, но и цены на них, как правило, астрономические.

Герцептин (трастузумаб) – таргетный препарат последнего поколения. Появился на рынке достаточно давно, в 2000–2001 годах, поэтому успел попасть в список жизненно важных препаратов. Применяется при агрессивном раке молочной железы (HER2-позитивный) – это около 30% всех случаев такого рака, а также в 10% случаев рака желудка. Если при лечении старыми видами химиотерапии женщины с HER2-позитивным раком с метастазами в печень умирали через три месяца, то при лечении герцептином могут жить годами.

Кселода (капецитабин) – относительно дорогой цитостатический препарат.

Циклофосфан (циклофосфамид) – дешевый цитостатический препарат.

8 комментариев:

Кселода в центре имеется в количестве 1098 упаковок. Циклофосфамид производства компании Бакстер доступен сегодня врачам Центра в количестве 7 750 упаковок. Это официальная информация, которую легко доказать и проверить!

По словам Елены Ткаченко, в 2011 году, когда она работала в центре на Песочном, его потребность в лекарствах могла покрыть сумма в 1 млрд 300 млн руб. При этом на весь город (то есть и на Песочный, и на Березовую) было выделено около 900 млн руб. – почти в четыре раза меньше!

Я слышал, что у журналистов туго с математикой, но чтобы настолько?

На Песочную - миллиард 300 миллионов, т.е. на Песочную + Березовую - условно умножаем на 2 выходит 2 миллиарда 600 миллионов. На город было 900 миллионов. Т.е. почти в 4 раза меньше.

how much nolvadex and clomid to take for pct unprescribed clomid for sale when should i take my clomid pill gevyjavye

qzx high progesterone levels after taking clomid clomid nolva pct dose

jyy what is the percentage of getting pregnant on clomid can clomid be prescribed by your gp

bhn clomid 3 7 vs 5 9 success effects of alcohol and clomid

csk clomid cd2 6 success how do you feel when ovulate on clomid

Написать комментарий

Вы также можете оставить комментарий, авторизировавшись.