Материалы петербургской редакции доступны на сайте федеральной «Новой газеты»

Товарищей загоняют в подполье

25 июня 2007 10:00

Еще во время голодовки ее участникам поступали угрозы

На лидеров неудобных ТСЖ организована настоящая охота

Голодовка с участием Сергея Антонова, Сергея Веснова, Андрея Панченко, Марины Журавлевой и Зинаиды Садовниковой длилась ровно неделю (с 4 по 11 июня). Так предприниматели Ассоциации малого и среднего бизнеса и председатели петербургских товариществ собственников жилья (ТСЖ) выражали свое несогласие с политикой городской администрации, в частности – с «тотальным чиновничьим монополизмом на рынке ЖКХ», с которым все пятеро столкнулись при попытках создать товарищества собственников жилья.
Голодовка, по оценкам врачей, не сказалась на здоровье несогласных. Однако еще в начале акции протеста голодающим дали понять: результаты будут. Причем совсем не те, которых они ожидают.


Еще во  время голодовки ее участникам поступали угрозы


Голодающие перешли в нападающие
В минувшую среду Андрей Панченко возвращался домой около полуночи. Не катастрофа для взрослого крепкого мужчины. Но все же Панченко смутился, когда на улице Есенина заметил, что у него есть незваные спутники. Сначала подумал: померещилось! Однако видение (три незнакомца плотного телосложения) не исчезало. Почти час Панченко ходил кругами по микрорайону. Провожатые — по пятам. В том, что за ним следят, Андрей окончательно перестал сомневаться, когда отчетливо расслышал в разговоре за спиной свою фамилию. Вынужденная ночная прогулка перестала быть приятной. Поздно. Холодно. Страшно. Панченко вернулся в свой двор. Сел на скамейку на детской площадке. Трое неизвестных остановились возле. Спросили: «Ну что, домой-то пойдешь? Рискнешь войти в подъезд?»
— Тогда я достал из кобуры пистолет «ТТ» (у меня есть разрешение на ношение оружия), — рассказывает Панченко, — сказал, что я их действия расцениваю как угрозу, и предложил незнакомцам позволить мне одному дойти до квартиры. Вместо ответа они сделали шаг навстречу. В этот момент я понял, что имею дело не с простыми уличными грабителями. В них чувствовалось что-то профессиональное: они спокойно смотрели на пистолет. Обычно так ведут себя или ненормальные, или люди, которые часто видят оружие. На ненормальных они похожи не были…
— Мне провожатые не нужны, — повторил Андрей.
— Мы никуда отсюда не уйдем, — ответили трое и встали стеной напротив «жертвы».
Панченко попытался с мобильного телефона вызвать милицию: не удалось. Позвонил родственникам: попросил их набрать «02». Примерно через 30 минут прибыли оперативники.
— Судя по всему, — продолжает Панченко, — таинственные преследователи только этого и ждали. Едва завидев людей в милицейской форме, мои «караульщики» спокойно развернулись и не спеша ушли. Никто не бросился их окрикивать, догонять, задерживать… Задержали меня! — выражает изумление Андрей. — Не слушая никаких объяснений, оперативники приказали мне бросить оружие, положили на землю, надели наручники, повезли в 57-й отдел милиции. Еще в автомобиле я пытался растолковать: «Вас вызывали по моей просьбе! Давайте разберемся…» Никто в этом не нуждался. Молча меня привезли в отдел. Здесь милиционеры написали рапорта о том, что я «напал на сотрудников правоохранительных органов, а при задержании оказал сопротивление»… Меня отпустили из милиции только в четверг вечером, предварительно взяв подписку о том, что я являюсь по первому требованию прокуратуры или суда.
Одновременно начали сгущаться тучи и над другой участницей голодовки — Мариной Журавлевой. В тот самый четверг, 21 июня, который Андрей Панченко провел в камере, в квартире Журавлевой раздался телефонный звонок. Руководительницу не зарегистрированного ТСЖ «Моя Гражданочка» тревожили из ОБЭП:
— В ОБЭП поступила жалоба из регистрационной палаты по факту незаконной регистрации вашего ТСЖ…
— Но наше ТСЖ еще не зарегистрировано, — заметила Марина.
— Значит, по факту покушения на незаконную регистрацию…
Как рассказывает Журавлева, зарегистрировать товарищество «Моя Гражданочка» (в Калининском районе) не могут уже год. Дважды за это время под разными предлогами жильцам отказывали. Недавно они подали документы на регистрацию в третий раз.

Жирные куски ЖКХ
Предыстории у всех пятерых участников акции (Антонов, Веснов, Панченко, Журавлева, Садовникова) схожие: голодающие вступили в противоречия с чиновниками города при создании товариществ собственников жилья.
— Когда мы взялись за создание ТСЖ, строили планы и перспективы, — вкратце излагает суть конфликта председатель ТСЖ «Северный оазис» Андрей Панченко, — мы не знали, что у всех наших альтернативных вариантов есть серьезный конкурент в лице ГУЖА и его подразделений — «жилкомсервисов». Наивно предполагали, что нам передадут дома (в 10 дней!) и мы займемся разумным и рациональным хозяйствованием. Но первое, что у нас спросили жилищники, узнав о намерении зарегистрировать ТСЖ:
— Вы будете заключать с нами договора?
— Нет, не будем.
— Вы хорошо подумали? Ладно…
Регистрация тут же затормозилась. Зато очень быстро набежали специалисты ОБЭП, прокуратуры, начались многочисленные проверки законности создания нашего еще не созданного ТСЖ…
По словам Панченко, по численности — 2770 квартир (десять многоквартирных зданий) — возглавляемое им ТСЖ «Северный оазис» на сегодняшний день самое большое не только в Петербурге, но и в России. Товарищество «Моя Гражданочка», которым руководит Журавлева, скромнее, но тоже не мелкое — около тысячи квартир.
— ГУЖА не готовы расстаться с жирными кусками, которые годами принадлежали им, — объясняет председатель еще одного ТСЖ в Выборгском районе Петербурга (600 квартир) Галина Григорьева. — Нам навязывают эти «жилкомсервисы» с их услугами, от которых мы уже устали за 30 лет. Мы больше не хотим платить им деньги. Раньше альтернативы не предусматривалось. А теперь — она вроде есть, только чиновники настаивают: заключайте договора с ГУЖА, а в случаях отказа вставляют палки в колеса.
Председателю ТСЖ «Художников, 5» (1200 квартир в Выборгском районе) Андрею Иванову удалось уйти от навязчивых услуг муниципальных «жилкомсервисов». В результате за полтора года альтернативного хозяйствования в пяти домах, входящих в ТСЖ Иванова, проведен капитальный ремонт крыш и подвалов, а также ремонт во всех парадных, заменена система водоснабжения, во всех дворах построены современные детские площадки и закрытые охраняемые парковки и т. д. Причем все это по ценам ниже среднегородских: по утверждению Иванова, жильцы ТСЖ «Художников, 5» платят за квартиры в два раза меньше. Но этот уход от муниципалитета дорого стоил председателю товарищества.
— Мне тоже не отдавали дома, — рассказывает Андрей Иванов. — Требовали, чтобы я ушел с должности. Для пущей убедительности организовали нападение. Два месяца я провел в больнице с травмами…
Еще 17 апреля предприниматели Ассоциации малого и среднего бизнеса направили губернатору Петербурга Валентине Матвиенко письмо, в котором требовали «привести ее собственные слова «о необходимости создания товариществ собственников жилья и подключении к этому процессу малых предприятий» в соответствие с теми делами, которые вершат на местах главы районных администраций, то есть непосредственные подчиненные». Авторы письма отмечали, что городские чиновники, «лоббирующие монополистические устремления «жилкомсервисов», нарушают законные права граждан, не считаются ни с прокурорскими представлениями, ни с решениями судов, вступившими в силу».
Письмо Матвиенко или не получила, или проигнорировала. Поэтому 4 июня активисты со своими одеялами и раскладушками поселились на улице Маяковского и начали голодовку. Время (с 8 по 11 июня в Петербурге проходил Международный экономический форум) и место проведения акции (офис петербургского «Яблока») тотчас привлекли внимание общественности и чиновников. Голодовку сразу назвали «политической». «Позор перед международной общественностью», — отреагировал на акцию протеста Смольный. После чего как минимум главы районов пообещали «разобраться с неугодными»…

Нина ПЕТЛЯНОВА
Фото Сергея ЕРМОХИНА


Хроника голодовки
4 июня — начало голодовки.
5 июня — приглашение на беседу в администрацию от главы Выборгского района Виктора Колесникова.
6 июня — первый вызов к голодающим скорой помощи. Сергею Веснову потребовалась помощь врачей: у него случился обморок. Веснов отказался от госпитализации, как и Марина Журавлева, которую доставили в стационар. Госпитализирована Зинаида Садовникова.
7 июня — одиночный пикет участницы голодовки Марины Журавлевой на площади Пролетарской Диктатуры у Смольного.
7 июня — пресс-конференция председателя Жилищного комитета Петербурга Юниса Лукманова.
9 июня — направлены открытые письма с изложением ситуации губернатору Матвиенко, президенту Путину, депутатам ЗакСа Петербурга и Государственной Думы РФ, а также участникам ПЭФ.
10 июня — последний день голодовки.

Прямая речь

Юнис ЛУКМАНОВ, председатель Жилищного комитета Петербурга:
(Из выступления на пресс-конференции 7 июня)
— Неправда, что в городе искусственно тормозится создание ТСЖ. Напротив, сегодня Петербург является лидером по созданию товариществ собственников жилья в России. Голодовка протеста, проводимая предпринимателями в офисе «Яблока», — всего лишь пиар-акция, проплаченная этой партией. Требования голодающих абсолютно необоснованны.
Главный организатор акции — Панченко возглавил несколько ТСЖ в Выборгском районе города и одно время рассылал липовые квитанции жильцам домов, которые даже не подозревали о проходящих собраниях. Я думаю, Панченко просто выбрал эффективный способ похудения. Надеюсь, он благотворно скажется на его фигуре, поскольку бизнесмену не помешает скинуть килограммов двадцать.

Максим РЕЗНИК, председатель петербургского отделения партии «Яблоко»:
— У «Яблока» в Петербурге (как раз в силу его оппозиционности) сейчас серьезные финансовые затруднения. Мы, даже если бы хотели, не можем ничего проплатить. Да и что, собственно, проплачивать? Минеральную воду? Ее голодающие принесли с собой.
Но мы как политическая партия никогда не скрывали, что поддерживаем требования предпринимателей. Равно так же, как раньше требования дольщиков.
Почему акции протеста проходят постоянно в офисе «Яблока»? А где еще? Разве есть другие места, где это возможно? Сегодня и в Петербурге, и в России пространство свободы и альтернативы сужается уже просто географически.