Материалы петербургской редакции доступны на сайте федеральной «Новой газеты»
Болезненное состояние

Болезненное состояние

10 апреля 2020 11:07 / Общество

Первое в России уголовное дело о «коронавирусном» фейке возбуждено в Петербурге.

Дело возбуждено в рекордные сроки: через сутки после вступления в силу новой статьи 207.1 УК РФ. Поводом стал пост в соцсетях о том, что в поликлинике Сестрорецка (пригород Петербурга) у пациента нашли вирус, с ним (пациентом с вирусом) контактировала вся очередь, а медики оказались не защищены. Ничего сверхъестественного в сообщении не было, проверить его толком не успели, но фейком признали за несколько часов.

Сообщение опубликовала в «ВКонтакте» сестрорецкая активистка Анна Шушпанова. Пост уже удален, но его смысл мы можем восстановить по материалам суда, давшего санкцию на обыск у предполагаемой нарушительницы. Как считает следствие, Шушпанова опубликовала «сообщение о том, что 01.04.2020 в поликлинике г. Сестрорецка… у неизвестного гражданина обнаружены признаки коронавируса, после чего указанного гражданина… отпустили из поликлиники на общественном транспорте без какого-либо сопровождения». В контакт с больным «вступали медицинские работники и другие пациенты». Заведующего отделением поликлиники теперь «просят написать заявление по собственному желанию». «К чему все эти меры со строгой самоизоляцией и перекрытием парков и детских площадок, если безалаберно относятся к реальным случаям коронавируса», — возмущалась Шушпанова, как следует из постановления суда.

Собственно, с детской площадки все и началось. В группе «Новости Сестрорецка» 2 апреля в 20 часов 58 минут появилось невинное фото этого объекта благоустройства, обтянутого тревожной полосатой ленточкой. С объявлением о том, что посещать площадки «не рекомендовано». Первый комментарий спустя час оставил активист, отец четверых детей Андрей Романов. Он написал (орфография и пунктуация авторские): «Не понятно зачем закрыли если у нас в поликлинике 68 вчера у мужчины обнаружили коновирус и при этом поликлинику не закрыли, не переписали кто с ним был рядом и не взяли моски. А всех отпустили домой и также этого мужчину. Чего мы хотим, сами нарушаем а потом логти кусать будем. Вы посмотрите что творится в поликлинике 68 все там здают на эту инфекцию анализы».

Фото: «Новости Сестрорецка» Фото: «Новости Сестрорецка»

— Мне рассказали об этом еще 1 апреля вечером, — объяснил Андрей Романов в разговоре с «Новой». — На следующий день я позвонил на горячую линию в Петербурге. Спросил, действительно ли так было, или нет. Мне сказали ждать. Я позвонил через полчаса. Мне дали телефон администрации района…

Здесь мы на всякий случай скажем в скобках: даже если и была у человека найдена инфекция, то пациентов с легким течением болезни отправляют лечиться домой. Но Андрей этого не знал. Ему этого никто не объяснял.

С утра и до трех часов дня 2 апреля Андрей не расставался с телефоном. Чтобы выяснить, действительно ли имел место возмутительный факт, он звонил в райздравотдел, в горздрав, на горячую линию в Москву, муниципальным депутатам, писал письмо губернатору Беглову, обращался в приемную президента Путина. С одной только целью: подтвердить информацию или опровергнуть.

— Я стал бить тревогу, просил проверить: было это или нет, — повторяет Андрей. — Я видел по телевидению, по Первому каналу: в Москве был точно такой же случай, но там всех сразу переписали и отправили в карантин. А тут мне сказали только: чего вы переживаете, у него болезнь в легкой форме, врачи имеют полное право отпустить домой.


Из такого ответа Андрей сделал вывод, что все правда: вирус пустили в народ.


Вечером, увидев фото площадки, на которой его четверо детей не могут гулять, он написал в социальные сети свой комментарий. Ему стали отвечать осведомленные комментаторы и звонить встревоженные друзья. История разрасталась и «наливалась соком». Кто-то сообщил, что доктора, недосмотревшего за больным, уже уволили. Точнее, не так: ему велели написать заявление по собственному желанию.

— Мне позвонил хороший знакомый, — продолжает Андрей. — Сказал: все, что ты там написал, правда. Он попросил где-то об этом рассказать. Я этому человеку доверяю. И еще одна женщина подтвердила, у нее муж в той же поликлинике ждал результата. Я тут же позвонил Ане Шушпановой. Мы обсуждали это до половины одиннадцатого вечера.

В 23 часа 8 минут 2 апреля свой пост вывесила Анна Шушпанова.

— Моей целью было привлечь внимание поликлиники и больницы, чтоб они серьезнее относились к ситуации с коронавирусом, — объясняет она. — Может быть, чтобы там четче провели инструктаж. Пост заканчивался словами: кто знает больше об этой ситуации — пишите. И появились комментарии, которые частично подтверждали, что случай был.

Петербургское следствие показало, что оно самое быстрое в стране. Новой статье УК не было и двух дней от роду. 3 апреля в частный дом, где Аня живет с мамой и сестрой, пришли с обыском. Дело по новой статье оформлялось на глазах. Обыск проводили без постановления суда — в связи с неотложностью мер по пресечению преступления. «Промедление с производством обыска в рамках данного уголовного дела могло повлечь утрату предметов и документов, имеющих значение для уголовного дела». Какие предметы и документы следствие опасалось утратить — это не прояснилось и в ходе самого процессуального действия.


— Пришли 10 человек, — рассказывает Анна. — Изъяли мой компьютер, изъяли старый папин нерабочий компьютер, переносной жесткий диск, телефон и флешку, на которой были фотографии дочки подруги.


Что следствие собирается делать со всей этой техникой, зачем унесли, что хотят найти — Анне не объяснили. Маму напугали сильно, а сестру вместе с самой Анной увезли на допрос.

Оперативно сработала и администрация Курортного района Петербурга (к нему относится Сестрорецк): в тот же день она попыталась успокоить население. В письме, адресованном Андрею Романову, но опубликованном на сайте районной управы, чиновники сообщали: «Исследования проводятся в отдельном боксе поликлиники № 68 при соблюдении всех необходимых санитарно-эпидемиологических мер, принятых в период пандемии коронавирусной инфекции, в частности, все желающие обследоваться стоят в очереди на расстоянии 1,5 м друг от друга в защитных масках и т.д. Медперсонал одет в защитные противоэпидемические костюмы».

«Новая» побывала в 68-й поликлинике Сестрорецка. Анализы на коронавирус там берут главным образом у пациентов соседней больницы перед госпитализацией. Это действительно происходит в отдельно стоящем здании противотуберкулезного диспансера. Но насчет «защитных костюмов» у медиков чиновники явно погорячились: медсестры одеты в обычные одноразовые халаты и маски, которые, как известно, от заражения не защищают. Так что, как минимум слова о незащищенных от заразы медиках — уж точно не выдумка.

Поликлиника № 68 в Сестрорецке. Фото: Ирина Тумакова / «Новая газета» Поликлиника № 68 в Сестрорецке. Фото: Ирина Тумакова / «Новая газета»

Из здания диспансера пациенты, сдавшие анализ, идут обратно в поликлинику. Приема ждут в коридоре на скамейках и диванчиках. Чтобы люди держали дистанцию, администрация с помощью скотча провела на сиденьях границы. Но места не везде хватает, люди сидят рядом со скотчем и на скотче, плотно прижавшись друг другу, как это и бывает в наших медучреждениях.

Во вторник, 7 апреля, суд признал законным экстренный обыск у Шушпановых. В постановлении тоже сказано, что в поликлинике люди сидят в полутора метрах друг от друга. Следователь явно читает сайт районной администрации. Кроме того, из документа следует, что за четыре дня (включая два выходных) выяснилось: некий гражданин (данные не названы, как и в сообщении Шушпановой) действительно прошел тест на коронавирус 1 апреля, «направился для ожидания результата домой», а назавтра выяснилось, что результат отрицательный. Почему следствие убеждено, что этот счастливец — именно тот, о ком писали сестрорецкие активисты? В поликлинике 1 апреля точно был не один пациент, отправленный на анализ.

Где в этой истории действительно фейк — неизвестно. Пост сестрорецкой активистки не мог посеять панику, он и появился-то как раз оттого, что кругом неразбериха. Его, может, и не заметил бы особо никто. Но возникло уголовное дело о фейке — и народ смекнул: значит, правда.