«Человек не отсюда»
Фото: Rodrigo Fernandez

«Человек не отсюда»

19 декабря 2013 14:41 / Культура

Новая книга Даниила Гранина издана в Петербурге накануне 95-летия.

17 декабря сам автор представил произведение на встрече с читателями в петербургской публичной библиотеке им. Маяковского. Здесь же полтора года назад Даниил Александрович впервые рассказал большой аудитории о только что вышедшем тогда романе «Мой лейтенант» (опубликован в 2011-м, в 2012 г. стал победителем национальной литературной премии «Большая книга»). И как раз в минувший вторник из Пекина прилетела новость о том, что «Мой лейтенант» удостоен премии «Лучший зарубежный роман XXI века». Это одна из самых высоких наград для иностранных авторов, ежегодно вручаемых в Китае. 

Даниил Гранин не почитатель дат. Но так совпало, что книга вышла за две недели до его 95-летия, и писатель сказал о ней так: «Это откровения человека, прожившего без малого век и подводящего итоги. Не века, а своей жизни, собственного опыта, личных наблюдений». 

«Человек не отсюда» — необычная книга. Не повесть, не роман. Жанровая принадлежность произведения не определена и не подлежит определению, говорят литературоведы. В новой книге Гранина тесно переплелись художественная и документальная проза. 

«История здесь становится фактом частной жизни, а частная жизнь — фактом истории. И это дает возможность каждому человеку почувствовать себя включенным в большое время, — отмечает редактор «Человека не отсюда» Наталия Соколовская. — Слово «человек» неслучайно дважды вынесено на обложку, второй раз в виде цитаты автора: «Каждый человек имеет право считать себя необходимостью истории…» Для нашей истории это слово ключевое. Сколько бы раз мы его ни упоминали, в нашей стране человек никогда не был чем-то особенным и чем-то важным…» 

В произведении много действующих лиц: отец, мать, близкие друзья Гранина, случайные знакомые и те, кто вошел или влип в историю — от Петра I, Пушкина, Толстого, Чехова до Гитлера, Сталина, Маленкова, Капицы, Валентины Матвиенко, Анатолия Сердюкова, Джорджа Сороса… Не меньше событий: от сражений 1812 года, Второй мировой войны, блокады Ленинграда до нынешних дней. И больше всего рассуждений автора о чести и совести, доброте и счастье, любви и смерти… 

В один переплет сложились разные тексты: эссе, письма, воспоминания, автобиографические заметки, зарисовки, размышления на философские темы, объединяемые лишь авторским замыслом. В чем он? 

«Я хотел успеть рассказать какие-то наиболее важные интересные события из своей жизни, наиболее важные мысли, — объясняет Даниил Александрович. — Убедился на собственном опыте: когда я вижу толстую книгу, я ее боюсь. Редко бывает, чтобы большой роман был сплошь интересен. Даже с великими писателями не всегда так случается. Сейчас существует клиповое сознание. Люди всё хотят узнать быстро и кратко. Может быть, это справедливое желание. Потому что мы хотим знать все больше и больше. Желание большей информированности о жизни не укладывается в рамки самой жизни. Теряешься… Я теряюсь… Что в книге самое главное? Человек, его нравственный выбор, его отношение к жизни. Мы живем в очень напряженной среде: злой, завистливой, раздраженной, недоброжелательной, несправедливой. Из-за несправедливости, постоянных обид забываем, что жизнь коротка и хрупка, в любой момент может нарушиться, может сломаться. Мы забываем о том, что нужно воспринимать ее как чудо. А чудо не может быть несчастьем. Это всегда благо. 

На протяжении моей жизни было много чудес. Чудо моего рождения. Чудо моего отца, который, даже когда его сослали, остался добрым человеком. Чудо, что я, сын ссыльного, получил образование, несмотря на все «прелести» того режима, в котором жил. Чудо, что я остался живым на войне. Чудо послевоенной жизни, когда мы восстанавливали Ленинград, а потом я попал в «ленинградское дело» и т. д. И я стал воспринимать благо собственной жизни. Можно жить счастливым человеком, а можно несчастным. Можно страдать, а можно наслаждаться. Каждый делает свой выбор. У меня перед глазами были люди, с которых я брал пример. И я научился с благоговением относиться к каждому мгновению. Умение видеть жизнь вокруг себя и жить — дар бесценный. Таким умением обладали многие гении: Пушкин, Толстой, Бетховен, Моцарт… Счастливое свойство человека, которое присуще любому. У меня давно уже есть внутренний закон: сегодняшний день должен быть самым счастливым в моей жизни. 

Прямая речь 

Борис АВЕРИН, литературовед, доктор филологических наук, профессор СПбГУ:

— Я прочел книгу три раза, и все время задавал себе вопросы: человек не отсюда — это кто? Автор или мы с вами — читатели? Не отсюда — откуда? Не местный? Ответы на все эти вопросы есть в этом произведении. Гранин пишет: «Я не могу себя считать человеком истории». А я считаю, что такие люди посланы нам свыше. Сколько раз он стоял на краю пропасти, но спасался. Словно говорят сверху: живи, работай. Каждая новая книга Гранина — расцвет. Настал период, когда он находится в расцвете творческих сил. Нечто похожее было у Бунина, правда он был моложе. Я радуюсь тому, что у Даниила Александровича нет падения, а есть рост. 

Юлия КАНТОР, советник директора Государственного Эрмитажа, доктор исторических наук, профессор РГПУ имени А. И. Герцена: 

— Книга представляет собой своеобразную «малую энциклопедию Гранина» — собрание его представлений о человеке и власти, войне и мире, о ходе истории, где всем выпадает нравственный и гражданский выбор. Есть многое в книге, что является не укором, но вопросом: почему мы молчим? Молчим о Сталине, о системе, о страхе… Это своего рода месседж правителям, месседж власти. Любой. Но нашей страны и нашего времени — особо. Я надеюсь, что книгу прочтут и там… 

Яков ГОРДИН, историк, писатель,главный редактор журнала «Звезда»: 

— Эта книга — драгоценный источник для будущих историков. Лютер, которого много цитирует Гранин, писал: «Мы смотрим на время горизонтально, а Господь — вертикально». Я не хочу ни в коей мере присвоить Даниилу Александровичу функции Господа Бога, но в его книге присутствует и горизонтальный, и вертикальный взгляд на время. Стремление понять: что случилось за длительный период истории, даже более длительный, чем жизнь самого писателя.