Атлантида в центре Петербурга
Фото: Павел Никонов

Атлантида в центре Петербурга

19 февраля 2015 10:10 / Культура

Долгие десятилетия это уникальное пространство оставалось закрытой зоной. Теперь город получил редкий шанс явить миру настоящее чудо. Но рискует навсегда утратить его, если власти предпочтут соображения чьей-то сиюминутной выгоды доводам защитников наследия.

Неприличная красота

Выдался и в моей жизни редкий повод выразить признательность инвестору – спасибо за предоставленную возможность увидеть Конюшенное ведомство изнутри. На этом, собственно, и все. Больше его благодарить не за что. Увиденная захватывающая дух красота приуготовляется им к употреблению – для удобства пищеварения уникальное пространство стасовских галерей предлагается порубить на ломти апартов. Первый демонстрационный жирный кусок (макет будущего нумера в натуральную величину) выставлен на обозрение чиновников и потенциальных покупателей, снять виртуальную пробу приглашаются и члены Совета по наследию, и градозащитники.

Бродя по этой неожиданно открывшейся Атлантиде, десятилетиями остававшейся скрытой от глаз (пока тут квартировали ГПУ, кавалерийский дивизион милиции, управление ГУВД, авторемонтные мастерские и прочая), думала вот о чем. Интересно, когда Георгий Полтавченко осматривал Конюшенное ведомство, что произвело на него самое сильное впечатление? Пресловутый апарт в натуральную величину с выставленными тут же яркими картинками будущей богатой его обстановки? Черная, подернутая жирной пленкой соляры вода, стоящая по щиколотку в сводчатых подвалах XVIII века? А вдруг, как только ступил в уносящее тебя ввысь пространство стасовской галереи, именно в этот момент и пережил настоящее потрясение, перекрывающее эмоции от всего прежде увиденного. Как те из нас, что застыли и обмерли, сраженные ошеломляющей красотой этих божественной чистоты линий, достойных Пиранези. И тогда снизошла б на просветленного губернатора благодать, и он бы понял: вот она, та главная ценность, сохранению которой необходимо подчинить все прочие задачи.

Но, похоже, не случилось. Покинув Конюшенное ведомство, губернатор лишь резюмировал: «Иметь в центре города такой разваливающийся объект – просто неприлично. Надо срочно принимать решение и начинать работать». Представленный инвестором вариант показался Георгию Сергеевичу интересным тем, что не затрагивает стены и колонны памятника. «Понятно, что галереи мы не увидим, если инвестор построит гостиничные номера, – признал губернатор. – Но понятно и другое: если инвестор не захочет проводить здесь работы, то у города и Российской Федерации не хватит денег для того, чтобы привести здание в божеский вид».

Репетиция решающей битвы

У тех, кто более чуток и сведущ по части подлинной красоты, планы инвестора не оставляют ни малейших надежд на божественный результат.

«Мне приходилось видеть разные проекты приспособления памятников. Более преступного, чем этот, я в своей жизни не встречал, – заключает доктор исторических наук, 82-летний профессор Андрей Львович Пунин. – Памятник – это еще и архитектурное пространство, уничтожение которого в данном случае я и называю преступлением. Конюшенное ведомство являет нам редчайший в мировой практике пример сохранения не только внешнего облика, но и интерьеров классицистических императорских конюшен. Второго такого примера я не знаю».

Андрей Львович, как и прочие члены Совета по сохранению наследия, который месяц ждет, когда же проект перекройки Конюшенного ведомства будет вынесен на его рассмотрение. Своеобразной репетицией предстоящего заседания стало обсуждение, инициированное руководством Академии художеств, с участием экспертов совета, ВООПИиК, членов Союза архитекторов, представителей депутатского корпуса и градозащитного сообщества. Своим присутствием почтил собрание и председатель КГИОП Сергей Макаров. Но и те, кто – глядя на его галстук-бабочку – строил надежды на выступление чиновника хотя бы в роли конферансье, обманулись в своих надеждах: глава охранного ведомства не проронил ни слова, даже когда выступавшие взывали к нему лично.

Представители инвестора, анонсировавшие наличие переработанной версии проекта, отчего-то не сочли нужным включить в свою презентацию внятных изображений обновленных архитектурных решений – предложив всем, особо интересующимся обликом фасадов, мансардного этажа или дворовых флигелей, заходить к ним на огонек в офис.

Сконцентрировались на пожеланиях зарубежного гостиничного оператора, с оглядкой на требования которого им совершенно необходимы и бассейн с зоной SPA, и встроенные лифты, и прочие атрибуты отеля категории deluxe – в которых-де остро нуждается Петербург. А таковых в северной столице, по их версии, всего три. В качестве примеров привели тот, что обосновался в Доме Лобановых-Ростовских, и тот, что подмял под себя Дом Чичерина.

Михаил Мильчик не преминул заметить, что оба этих памятника в процессе приведения их в соответствие звездным требованиям понесли катастрофические потери: «Знаменитый Дом со львами лишился внутреннего корпуса работы Монферрана, а появившаяся на классицистическом здании уродливая мансарда обезобразила одно из самых знаковых мест нашего города. Что же до создания клубного отеля «Талион», то 90 процентов всего того, что мы в нашей экспертизе отметили как ценное, не было сохранено».

Потерпите лет двести

Ранее рабочей группой совета уже было высказано категорическое неприятие членения галерей (каждая – по 110 м) на апарты. Директор по маркетингу компании-инвестора («Плаза Лотос Групп») Елена Мургина попыталась утешить собравшихся заверениями в том, что такое решение не сулит необратимых изменений для памятника, ибо не разрушает его конструкций: «Лет через сто или двести можно будет вернуться к прежней планировке».

«То есть ни мы на своем веку, ни наши дети, ни внуки не увидят пространства стасовских галерей! – возмутился депутат Борис Вишневский. – А как вообще вы себе представляете возвращение к изначальной планировке, если уже сегодня апарты предлагаются к продаже, как и кто потом будет разбираться с их собственниками?»

В том, что уничтожение этих уникальных пространств равнозначно потере памятника, оказались единодушны практически все выступившие эксперты и представители градозащиты. Андрей Львович Пунин – похоже, тщетно – взывал к хранящему гробовое молчание Сергею Макарову, требуя обратить внимание на очевидное попрание требований охранного законодательства.

«А что мы нарушаем? Мы ничего не нарушаем, никакие предметы охраны!» – восклицал со своего места гендиректор «Плазы» Сергей Русаков.

С предметами охраны (то есть всего того, что в ходе приспособления памятника к современному использованию должно оставаться неизменным), конечно, подсуетились в свое время. Минкульт в 2012 году корректировал его дважды – в августе и декабре, обойдясь без положенной в таких случаях государственной историко-культурной экспертизы и вообще не утруждаясь какими-либо внятными обоснованиями.

Если сравнить итоговый куцый результат с тем, что было по состоянию на 2009 год (то есть до того момента, как объектом заинтересовались братья Зингаревичи), разница шокирующая.

В перечне-2009, например, в предметах охраны было «объемно-планировочное решение в габаритах исторических капитальных стен и исторических перегородок». В итоговом исторические перегородки отсутствуют. Исчезли из него и двухсветные пространства двух галерей.

На каждый чертеж свой мухлеж

Но даже в этом огрызочном варианте остались отнесенными к предметам охраны исторические наружные капитальные стены и архитектурно-художественное решение лицевых и дворовых фасадов. А проектом предлагается их существенное изменение – вплоть до пробивки никогда не существовавших воротных проездов со стороны двора, отдельных входов в каждый апартамент. Большие сомнения вызывает и обоснованность выдаваемого за воссоздание стасовского замысла раскрытие оконных проемов.

У нанятого инвестором эксперта Нины Петуховой, принявшей на свою совесть обоснование соответствия проектных решений требованиям охраны, своеобразная логика. Оправдывая дополнительные пробивки по оконным проемам, Нина Михайловна ссылается на чертеж Стасова 1816 года. Но когда речь заходит о намерении возвести дворовые флигели в три этажа (один из них был полностью снесен минувшей весной, от другого оставили только нижний этаж), за точку «воссоздания» исторического облика отчего-то берется не стасовский период (когда эти корпуса были одноэтажными), а 1828–1858 годы, когда флигели надстроили по проекту Садовникова.

Да и чертеж Стасова трактуется госпожой Петуховой весьма своеобразно – благо мелкие детали на экране разглядеть практически невозможно.

Дабы внести ясность, Михаил Мильчик увеличил фрагмент чертежа и обратил внимание на следующее: «Оконные проемы во внутренней, обращенной во двор стене и проемы во внешней, обращенной к Мойке, нарисованы Стасовым абсолютно одинаково. Внутри, вдоль обеих этих стен, тянулись очень узкие проходы – по ним, когда в галереях были конюшни, перемещался обслуживающий персонал. Конюхи выводили лошадей через один или другой манеж, никаких входных проемов или ворот во внешних стенах не было. Те два-три проема, что есть сейчас, были устроены в советское время, они не исторические. Предусмотренная нынешним проектом пробивка обусловлена необходимостью устроить отдельный вход в каждый апартамент. Как нам объяснял проектант, иначе никакое пожарное ведомство не пропустит, что чистая правда. Но при этом разрушается составляющая предмет охраны подлинная историческая кладка стен и появляются проемы никогда не существовавшей формы».

Точку в давнишнем споре о конфигурации оконных проемов поставить трудно. Современники помнят их полуциркульными. Инвестор желает расковырять стены под лозунгом возвращения к стасовским истокам – на его чертеже шляпка оконного «гриба» имеет и ножку. Но, как отмечает Михаил Мильчик, доподлинно не известно, что из предложенного Стасовым и применительно к какой части здания было реализовано.

«Как ни настаивала наша рабочая группа, нам так и не показали том с историко-архивными и натурными исследованиями. Да, несколько зондажей были сделаны, мы видели их следы, но этого явно недостаточно для объективных ответов на поставленные вопросы, – убежден эксперт. – Не представлено внятных доказательств и по дворовым флигелям. Говорят, в один из них попала бомба в годы войны. Но насколько он был ею разрушен – до основанья, наполовину или пострадал лишь частично? Нам не известно. Не знаю, чем руководствовалась Нина Михайловна, определяя параметры восстановленного в послевоенное время и признанного «неисторическим». К сожалению, КГИОП все это согласовал».

Комитет по охране интересов инвестора

Известный тезис о том, что надо уважить интересы инвестора, иначе он развернется и уйдет, а памятник окончательно развалится ввиду отсутствия в казне денег, Борис Вишневский принимать отказывается. «Меня очень огорчает, что такие речи приходилось слышать и от уважаемого председателя КГИОП. Сергей Владимирович, вы возглавляете не Комитет по инвестициям, а Комитет по охране памятников, – напомнил чиновнику парламентарий. – У вас другая функциональная обязанность. У вас задачи сохранять памятники, а не заботиться об интересах инвесторов».

Еще в декабре депутат обратился к губернатору с просьбой сообщить, сколько необходимо денег для сохранения Конюшенного ведомства – хотя бы на первоочередные работы по его консервации и укреплению. Официального ответа так и не поступило. Но, как утверждает Вишневский со ссылкой на «самые высокие вершины в городском правительстве», требуемая сумма ограничивается 200 млн рублей.

«Чтобы все понимали – это равноценно поправке от двух депутатов ЗакСа Петербурга, проголосовавших за представленный Смольным бюджет», – добавляет Борис Лазаревич.

По мнению депутата, винить в создавшейся ситуации инвестора столь же несправедливо, как обвинять хищника в стремлении съесть того, кто ему подвернулся. Солидарен с такой позицией и господин Мильчик: «Инвестор преследует определенные цели. Ее перед ним в свое время поставил Комитет по инвестициям – использовать памятник под гостиницу. Обсуждалось ли подобное приспособление с КГИОП? Со слов сотрудников ведомства – нет. То есть Комитет по инвестициям взял на себя ответственность по единоличному определению функции Конюшенного ведомства, в котором по определению невозможно устроить апарт-отель без убийственных для памятника последствий. Так, может, не мы теперь должны ломать голову в поисках компромисса, а руководству города стоит назначить расследование – дабы выявить того, кто принимал такое решение, чтобы он и понес затраты, связанные с перепрофилированием двух конюшенных корпусов?»

В любом случае, полагают эксперты, пространство стасовских галерей не может быть предметом торга. Поле для компромиссов с инвестором следует поискать в другом месте. Андрей Пунин, например, обращает внимание на который год пустующее здание на Миллионной, 6 (там раньше размещался Северо-Западный заочный технический университет, а использовавшиеся для учебы помещения без особого труда можно приспособить под гостиницу).

Лечение без промедления

Заведующий кафедрой геотехники СПбГАСУ профессор Рашид Мангушев убежден, что, не дожидаясь завершения дискуссий по предложенному проекту, необходимо приступить к разработке и реализации первоочередных мер по сохранению памятника – через какие-нибудь лет пять спасать будет нечего.

На вопрос «Новой» о том, реально ли уже сейчас, независимо от того или иного комплекса грядущих преобразований, откачать воду из подвалов и обеспечить их надлежащее содержание, эксперт отвечает утвердительно: «Конечно, лучше все лечить целиком. Но если нет такой возможности, допустимо и пошаговое решение проблем. Гидроизоляцию восстановить можно. Это не такие сложные работы, соответствующий опыт у нас есть».

Говоря о прочих не терпящих отлагательства мерах, Рашид Мангушев называет подключение здания к отоплению (не важно, по какой схеме – временной или постоянной), усиление фундаментов, восстановление противокапиллярной изоляции, а также разрушенной части кирпичной кладки.

Сергей Русаков оценивает уже вложенные компанией в объект средства в сумму не шибко страшную – 92 млн рублей (не считая неполных 20 млн, за которые им отошло Конюшенное ведомство для «приспособления»). Сдается, такие отступные городу вполне по плечу. Если при отказе от расчленения пространства галерей инвестор считает для себя проект неинтересным, выход один – пойти со своим интересом по другому адресу.

«Руководство города должно определиться с приоритетами. Для нас очевидно, что первично сохранение национального достояния, единственного в своем роде памятника, а прибыль инвестора – вторична, – убежден Борис Вишневский. – Мы говорим: откажитесь от устройства апартов, предложите иной вариант использования галерей, без их застройки. Но инвестор от них отказываться не хочет, что стало совершенно ясно после долгих переговоров. В таком случае у нас просто не останется иного выхода, как идти в суд».

Если дойдет до суда, процесс обещает быть увлекательным – столько всплывет наружу любопытных деталей, сопровождавших и изменения перечня охраны, и получение нужных интересанту согласований.

Заседание Совета по сохранению наследия, сулящего стать решающим боем за Конюшенное ведомство, назначено на 24 февраля.