5 июля 2004 10:00

В конце июля в северной столице, во дворцах и на открытых площадках, пели и танцевали гости из Египта. Это проходили Дни культуры Египта в Петербурге - фольклорная группа «Асуан» исполняла долгие древние нубийские танцы, в кинотеатре «Родина» демонстрировались египетские фильмы, а 23-летний пианист Ваель Фарук из Каира играл Мусоргского, Чайковского, Рахманинова... И его выступления - репертуар и само исполнение - вызывали особый восторг петербургской публики.





Уже в 9 лет Фарук был награжден у себя на родине премией «Юное дарование». Потом были сольные выступления и участия в конкурсах во Франции, Японии, Америке, и везде Фарук получал медали и повышенные стипендии. В 2002 году он закончил Каирскую консерваторию...
Как передать впечатление от игры Фарука? Очень хочется высоким старомодным стилем описать, как захватывало дыхание, вздымалась грудь, как душа возносилась куда-то в поднебесье и сливалась с божественными звуками, выпархивающими как птицы из-под пальцев пианиста... Короче, когда Фарук играл «Соловья» Алябьева, сидящая рядом со мной в зале худенькая пожилая женщина, прижав к груди кулачки, крепко зажмурилась и пробормотала: «Так бы и подпела...», а после его выступления к роялю подбежала другая женщина и тут же прочла посвященный Фаруку стихотворный экспромт, в котором пирамиды Египта сливались с холмами России. Лично у меня при исполнении Фаруком одной из «Картинок с выставки» Мусоргского под названием «Римская гробница. С мертвыми на мертвом языке» по телу бегали мурашки: я слышала могильный говор ушедших эпох, будто прикоснулась к самому тайному тайных...
Было удивление: откуда такая эмоциональная мощь в этом маленьком человеке, для которого в Шереметевском дворце на стоящем перед роялем стуле было устроено специальное возвышение, и при этом все равно его ботинки на высоких каблуках еле-еле касались педалей инструмента? Каким образом его руки, как у восьмилетнего мальчика, охватывали клавиатуру, маленькие пальцы брали мощные аккорды; что они делали с клавишами, создавая звучания шороха трав, журчание воды, печальных дуновений северных ветров над осенними полями?..
После концерта я подошла к Ваелю, и через переводчицу с арабского языка у нас состоялась недолгая беседа:
- Вы родом из музыкальной семьи, ваши родители музыканты?
- Нет, мой папа - бухгалтер, мама - телефонистка. Просто, когда мне было два года, родители увидели, что у меня очень маленькие пальцы, отец пригласил доктора, и тот сказал: чтобы я мог что-нибудь в жизни делать такими руками, мне надо тренировать их на пианино. Родители купили инструмент, и так я начал заниматься музыкой.
- И поступили в консерваторию... с первого раза?
- Да, хотя в первый раз, когда я пришел в консерваторию, мне сказали, что у меня очень маленькие руки, я не смогу брать аккорды, и поэтому меня не примут. Но я занимался на пианино по 13 часов в день, и через год был принят.
- Вы так тонко, так точно чувствуете русскую музыку, как будто всю жизнь жили в России, а не в Египте, где другие природа, история, культура...
- В консерватории у меня были русские преподаватели, они работали в Египте по контракту. Они научили меня понимать русскую музыку. Еще я видел русские фильмы «Белые ночи», «Анна Каренина»... - и, очевидно, имея в виду исполняемую им «Избушку на курьих ножках» из цикла «Картинок с выставки», Ваель серьезно добавляет: - и мультфильм про Бабу-Ягу...
- Переведите, пожалуйста, Ваелю, - обращаюсь я к переводчице после возникшего короткого молчания, - что у меня просто нет слов, я нахожусь под сильным впечатлением от его игры...
- Спасибо, - в ответ кивает Ваель и на прощанье подает мне руку.
Я жму его детскую ладошку, секунду невольно смотрю на нее. Ваель, научившийся с самого раннего детства понимать, о чем, глядя на него, думают окружающие, слегка улыбнувшись, поднимает глаза вверх. Словно говорит мне: «Все от Бога».
Р. S. На следующий день после очередного концерта, когда зал опустел, я подарила Ваелю кассеты с записями русских песен. В ответ Ваель сел за рояль и сыграл «Очи черные». Он играл так, с такой пламенной страстью, что сердце мое разрывалось от отчаяния, что у меня от рождения никогда не было и не будет черных очей.

Эмилия КУНДЫШЕВА
фото автора