Будем вновь поворачивать реки вспять?

24 марта 2005 10:00

Петербург – родина отечественной гидрологии. Здесь в 1919 году был создан первый в стране профильный НИИ, положивший начало исследованиям гидрологических ресурсов страны. И сегодня Государственный гидрологический институт (ГГИ) не потерял своей ведущей роли. На вопросы «Новой» отвечает директор ГГИ, доктор географических наук, профессор Игорь Шикломанов.

22 марта – Всемирный День воды



– Игорь Алексеевич, в 90-е годы на советском пространстве была разрушена наблюдательная гидрологическая сеть. А как известно, гидрологам без нее «и не туды, и не сюды»...
– В России количество наблюдательных пунктов уменьшилось примерно на 30%. Хотя в некоторых районах Сибири сеть сократилась в 2 раза. Такая же ситуация на Украине и в Средней Азии, где утрачена половина станций и наблюдательных постов. Так что гидрологам СНГ предстоит большая работа по восстановлению сети – без этого невозможно развитие гидрологии. А вот с гидрологической экспериментальной базой еще хуже. Из 20 лабораторий физического моделирования, которые действовали в советское время, осталась одна-единственная в Ильичево под Петербургом. Сегодня она считается национальным научным достоянием.
– Для чего нужны такие лаборатории?
– Без гидрологии ничего не построить. Мосты, плотины, водозаборы, железные дороги, нефтепроводы – для их проектирования всегда нужны наши рекомендации. Тем более в стране с такой огромной территорией и очень разнообразными природными условиями. Так вот прежде чем давать какие-то рекомендации, оценки и прогнозы, мы должны смоделировать те или иные ситуации в лаборатории. К примеру, Балтийская трубопроводная система, подающая нефть из Сибири в Приморск, пересекает Волгу, Неву, многие другие реки. При огромном давлении в трубопроводе даже небольшая авария чревата самыми катастрофическими последствиями. Задача гидрологов – выявить слабые места проекта, дать грамотные рекомендации.
Другая проблема – состояние наших гидротехнических сооружений (плотин) на реках. Большинство было построено в 50–70-е годы прошлого века, сегодня треть из них в аварийном состоянии. Три года назад к нам обратились украинцы – состояние каскада водохранилищ на Днепре начало вызывать большую тревогу властей. А сколько у нас плотин на Волге? И там проблемы много серьезнее, потому что река строптивее и плотины более грандиозны. Не так давно по центральному телевидению показали сюжет – дома в деревне, находящейся неподалеку от одного из волжских водохранилищ, оказались в полусотне метров от воды. Течения начали размывать берег. Местные жители в ужасе. Между тем этими вопросами занимаются специалисты нашего института, способные спрогнозировать русловые деформации. Почему к нам не обращаются? Может, причина в том, что эти водохранилища находятся в ведении достаточно амбициозного РАО ЕЭС России?
– Игорь Алексеевич, последнее время вновь заговорили о проекте поворота северных рек...
– Действительно, в 70-е годы мы занимались этой проблемой, а затем в 85-м, в основном под напором «зеленых», правительство приняло решение о прекращении работ. И это, конечно, напрасно, исследования нужно было продолжить.
За последние 20 лет заметно изменился гидрологический режим наших водоемов. Например, на территории России воды стало больше примерно на 5%. Это немало – 220–250 куб. км воды в год, то есть целая Волга! В России водозабор на хозяйственные нужды составляет 70 куб. км в год. А водных ресурсов, около 4400 куб. км в год; то есть в целом у нас достаточно воды, но распределена она крайне неравномерно. Увеличивается водность крупнейших рек и сток в Северный Ледовитый океан. За последние 12 лет только за счет территории России океан получил дополнительно 1,5 тысячи куб. км воды. Откуда возникают проблемы с опреснением морских вод, температурным режимом, океанической циркуляцией для Северного Ледовитого океана. Это «лишняя» вода.
Одновременно Средняя Азия задыхается без влаги, притом что ее население растет быстрыми темпами. Как показывают наши исследования, ожидаемые изменения климата в перспективе могут привести к еще большему оскудению водных ресурсов и в Средней Азии, и на Юге Европейской России. А на Севере и в Сибири воды станет еще больше. Я уверен, что в перспективе, лет через 20–30, использование стока северных и сибирских рек – это наиболее реальный путь решения проблемы.
   – Вы предлагаете рукотворное перераспределение водных ресурсов?
– Видите ли, на планете водных ресурсов вполне достаточно. Суммарный сток рек – возобновляемый ресурс, составляет 42 тысяч куб. км в год. А забирается сегодня всего 4 тысячи. Другое дело, что вода неравномерно распределена по поверхности планеты. В Сибири, Канаде имеется ее избыток. Вместе с тем задыхаются без воды Северная Африка, Южная, Западная, Средняя Азия. Есть проекты, предлагающие использовать для получения воды горные ледники, строить станции опреснения, «проливать» облака. Но все это не дает реального, глобального эффекта. Все, кто серьезно изучает гидрологические проблемы, приходят к выводу: человечеству придется рано или поздно перераспределять речной сток по территории земли. Конечно, для этого нужно изучить все возможные последствия.

Беседовала Лина ЗЕРНОВА