Материалы петербургской редакции доступны на сайте федеральной «Новой газеты»

Поклонникам вольтера

1 ноября 2010 10:00

Традиционно Марш против ненависти в Петербурге проходил без серьезных конфликтов (мелкие провокации не в счет). В неприятии фашизма, ксенофобии, разжигания межнациональной ненависти объединялись все те, кто считает себя людьми с демократическими убеждениями, невзирая на отдельные политические отличия. А в нынешнем году последовал демарш — несколько активистов «Солидарности» заявили, что не намерены участвовать в акции, поскольку один из пунктов программы их движения требует «пересмотра ряда норм УК РФ, в частности статьи 282, в целях исключения неоднозначности толкования понятия преступления и вытекающего из него произвола, наказаний за наличие мнения, использования их для преследования оппозиции».

В споре о 282-й статье ломаются либеральные перья и копья





Либералы-фундаменталисты
В своем обращении организаторы марша высказывают обеспокоенность «все более настойчивыми предложениями исключить из УК РФ статью 282, предусматривающую наказание за публичные призывы, разжигающие ненависть к людям по признакам расовой и национальной принадлежности». По их словам, «с такими предложениями выступают как махровые националисты, так и некоторые либералы-фундаменталисты, настаивающие на ничем не ограниченной свободе слова, даже слова, сеющего смерть». Именно эти пассажи и возмутили питерских солидаристов.
«Этот марш отныне направлен и против меня как члена движения «Солидарность», — пишет в своем блоге Владимир Волохонский. — Поскольку я не знаю других либеральных движений, постулирующих необходимость изменения/отмены статьи 282, то у меня нет никаких сомнений по поводу того, в чью сторону направлен этот пассаж. Таким образом, ни о каком моем участии в этой акции приспешников государственной борьбы с экстремизмом больше речи идти не может».
«На фоне уголовных дел по обвинению в разжигании вражды к социальной группе «власть» в предвыборных листовках, на фоне судебного решения, признавшего правильным предостережение «Новой газете» за пропаганду фашизма, подобные выступления считаю изменой борьбе за демократию», — поддержал его публицист Александр Скобов. Который, заметим, последовательно выступает против уголовных наказаний за высказывание нацистских взглядов. По его мнению, никого нельзя преследовать за высказывание убеждений, какими бы они ни были, на слово нужно отвечать только словом, а не государственным насилием: затыкая рот своему идейному врагу силой, ты теряешь и возможность, и способность, да и моральное право опровергать его идеи; отношение к антисемитам — дело личной брезгливости каждого человека, а не Уголовного кодекса…


К новой пропасти
Солидаристам ответил открытым письмом один из организаторов марша известный правозащитник Юлий Рыбаков.
«Сторонников изъятия статьи, по которой судят фашистов, хочу упрекнуть в мягкотелости, — пишет он. — Вы говорите о том, что эту статью используют в борьбе с политической оппозицией? Но ведь судебный произвол не ограничивается только этой статьей — подавление оппозиции может сопровождаться и обвинениями в убийстве или изнасиловании, и в любом другом преступлении. Так будьте последовательны, чего уж мелочиться — требуйте отмены всего Уголовного кодекса и открытия тюрем! А если кто-то и погибнет потом от руки бандитов и насильников, то вы утешитесь тем, что в опустевших тюрьмах не осталось ни одного несправедливо осужденного, а в отмененных судах прекратилось беззаконие…»
Конечно, считает Юлий Рыбаков, надо бороться с судебным произволом и совершенствовать законодательство — чтобы не допускать использования статьи 282 для преследования оппозиции и борцов за социальные права. Но инициаторы марша в своем обращении не требуют неприкосновенности закона — они обеспокоены тем, что статью 282 предлагают исключить и за это ратуют «не только фашисты, но и прекраснодушные либералы».
«Вместе с необольшевиками и фашистами либеральные фундаменталисты, ради «прынципа», готовы вырвать из рук общества средства защиты от коричневой чумы, — пишет Рыбаков. — Разве это не повод для беспокойства любого нормального человека? Почти сто лет назад очень деликатные и очень либеральные радетели абстрактных свобод стеснялись ограничить право большевиков на пропаганду классовой ненависти. Им казалось, что жестокосердые фанатики будут политкорректны, что восторжествуют свобода, равенство и братство. Прекраснодушие обрекло их на гибель, а Россию — на чудовищные беды. Сегодня место большевиков заняли имперские фашисты, требуя для себя свободы, они толкают страну к новой пропасти. И опять радетели абстрактных свобод расчищают им путь…»


Зубы дракона
Этот спор длится уже не первый год — при этом противники 282-й статьи очень любят повторять вольтеровское «Мне ненавистны ваши убеждения, но я готов отдать жизнь за то, чтобы вы могли их высказывать».
Звучит красиво — но, во-первых, авторство этого высказывания крайне сомнительно: существуют исследования, показывающие, что Вольтер этого не говорил и не писал.
Во-вторых, что примечательно, великий философ, чьи слова (подлинные или мнимые) «прекраснодушные либералы» привычно используют в качестве главного аргумента, был махровым антисемитом! Цитировать его отзывы о евреях из «Философского словаря» — значит просто-таки нарываться на предупреждение Роскомнадзора (кто хочет, легко найдет их в интернете). Конечно, с учетом этого стремление защищать, опираясь на вольтеровское высказывание, право фашистов безнаказанно проповедовать свои взгляды выглядит даже логичным — поскольку фашистские взгляды являются творческим развитием других высказываний Вольтера. Но, может быть, это заставит противников 282-й статьи (во всяком случае, тех, для кого антисемитизм отвратителен) поменьше размахивать вольтеровской цитатой?
В-третьих — что наиболее существенно, — Вольтер говорил о свободе высказывания убеждений. Но в статье 282 речь идет о наказуемых действиях, направленных на разжигание национальной вражды, а вовсе не о «мнении». Борьба с высказыванием нацистских идей — это не борьба со словом, это борьба с теми, кто сеет «зубы дракона», всегда и неизбежно прорастающие одинаково: погромами, насилием и кровью.
К запрету на высказывание этих идей мир пришел дорогой ценой — убедившись, что из них ВСЕГДА делаются выводы. И убедившись, что за то время, пока ищутся словесные «противоядия» нацистским идеям, последние успевают отправить на тот свет сотни тысяч и миллионы людей, человечество решило, что оно не готово и не хочет больше платить такую цену.
«Хотелось бы спросить Александра Скобова, который готов жертвовать своей жизнью ради права на свободу нацистской пропаганды, готов ли он жертвовать ради этого десятками и сотнями тысяч чужих жизней? — говорит профессор Александр Кобринский. — Готов ли он объяснять уцелевшим сумгаитским беженцам-армянам, что их близким вспарывали животы потому, что, мол, не смогли противопоставить другое слово погромной агитации? Мне трудно поверить, что он не понимает, что вся эта агитация апеллирует к таким глубинным и атавистическим пластам человеческого сознания, куда рациональное слово вообще проникнуть не может».
Стоит напомнить и российскую Конституцию, акции в защиту 31-й статьи которой устраивают многие из противников 282-й статьи УК РФ. Между тем в Конституции есть и статья 29, запрещающая «пропаганду или агитацию, возбуждающую социальную, расовую, национальную или религиозную ненависть и вражду, пропаганду социального, расового, национального, религиозного или языкового превосходства». И международные пакты объявляют «караемым по закону преступлением всякое распространение идей, основанных на расовом превосходстве или ненависти».
Право на высказывание своих убеждений есть у каждого. Но общество не должно позволять фашистам безнаказанно пропагандировать свои убеждения, вступить с ними в дискуссии и призывать их к толерантности. Разговор с ними должен идти на единственном языке, который они хорошо понимают, — на языке закона, карающего за пропаганду фашистских идей.

Борис ВИШНЕВСКИЙ
Фото Михаила МАСЛЕННИКОВА


P.S. В проекте резолюции Марша против ненависти, кроме тревоги за то, что мы «дышим воздухом, пропитанным разрушительной и неконтролируемой ненавистью к людям других рас и национальностей», выражается убежденность в том, что «закон должен пресекать расистскую, шовинистическую пропаганду, как и пропаганду классовой ненависти, но критика власти и ее представителей не должна приравниваться к экстремистской деятельности». И что «закон должен исключить возможность его использования для политических преследований».