Балтийский путь: культурный маршрут. Часть 2. Монастырь.
Фото: гора Крестов

Балтийский путь: культурный маршрут. Часть 2. Монастырь.

23 декабря 2013 15:54 / Культура / Теги: памятники

Как в Литве строят новую жизнь, сохраняя историческое наследие.

Уроки прощения 

Чего только не встретишь в литовских лесах (а они покрывают четверть всей территории страны): сосны, ели, островки граба, дубовые рощи — та, что на краю Каунаса, площадью аж 63 га, признана крупнейшей в Европе. Есть уникальные, охраняемые как национальные природные памятники экземпляры — Стелмужский дуб, чей возраст перевалил за 1500, или толстенный ясень Ведьм в Жемайтийском национальном парке. 

Но вот уж чего никак не ожидаешь обнаружить в литовских лесах — так это жемчужину архитектуры итальянского барокко, неожиданно предстающую перед взором изумленного путешественника на вершине холма.

Пажайслисский монастырь.  

Пажайслисский монастырь появился здесь, у излучины Немана, еще в XVII веке. Его основатель канцлер Великого княжества Литовского Пацас девять лет учился в Перудже. Где и повстречался с камальдулами — монахами автономной конгрегации ордена св. Бенедикта. Их опыт духовного сосредоточения, достигаемого с помощью строгого затворничества, обета молчания, жесточайшего поста, самобичевания и прочих проявлений суровой аскезы, сильно впечатлил Пацаса. Из Италии он и пригласил архитекторов для строительства литовской обители камальдулов. Каждому отводился отдельный домик — с твердым деревянным ложем и лаконичной надписью над ним: mortuosus (мертвый). Вместе братья собирались только на богослужения, а по завершении земного пути — в подземной крипте. 

За столетия своего существования монастырь не раз переходил из рук в руки. Сегодня тут обитают двадцать сестер ордена Св. Казимира. Сестра Эдита здесь уже 22 года, а прежде монашествовала 15 лет в Молдове. Быть гидом для любопытствующих вроде нас — ее послушание. «Каждый, побывавший в монастыре, становится добрее. Вот и вы тоже, когда выйдете отсюда, будете добрее», — ободряет сестра Эдита. Улыбка собирает лучики морщинок на ее лице, и ты чувствуешь, как щедр этот поток тепла и света. 

Выбор места для обители объясняется триединством причин: среди леса — чтобы была тишина, на горе — чтобы быть ближе к Богу, у воды — чтобы была рыба. 

Планировка монастырского комплекса, его устройство, убранство и даже детали отделки — все имеет свою символику. Окна — по числу дней, двери — по числу недель в году. 

Ведущая к монастырю аллея с круглым мощеным двором на конце в плане образуют ключ. К апостолу Петру отсылает и цифра «7», служащая своеобразным ключом к обретению ответа на один из главных вопросов. Пацас получает благословление папы в 1661 году и покупает под строительство обители землю площадью 77 га, костел в высоту имеет 49 (семижды семь) метров, 77 святых изображены в первом круге фрески под куполом и столько же во втором. 

«Когда Петр спросил: «Господь! Сколько раз прощать брату моему, согрешающему против меня? До семи ли раз?» — Иисус ответил: «Не говорю тебе: до семи раз, но до семижды семидесяти раз», — сплетая экскурсию с проповедью, растолковывает наша добрая провожатая. 

Испытания, выпавшие на долю самого монастыря и его насельников, еще долго будут давать повод к постижению умения прощать. 

Сестра Эдита.

Махнув рукой в сторону звонницы, сестра Эдита на ходу, как бы между делом, обмолвится: «Когда-то семь колоколов было. Три забрал Наполеон, два — русский царь, два — немцы…» 

В 1812-м наполеоновская армия учинит тут сущий погром, а капитулу превратит в конюшню. После поражения национального восстания 1831 года Николай I ликвидирует обитель камальдулов, все постройки и имущество отойдут мужскому Успенскому монастырю. Православные разобьют противные их духу мраморные статуи и алтари, частично перепишут, частично забелят фрески итальянских мастеров. Уцелевшие росписи пострадают в последующие годы от протечек: немцы, в Первую мировую обустроившие тут военный госпиталь, уходя, сдерут с купола медные листы. В 1921-м, после обретения Литвой независимости, монастырь передадут прибывшим из Чикаго сестрам ордена Св. Казимира. А после 1940-го здесь будут то архив, то дом престарелых, то психиатрическая больница. В 1967-м здания обители отойдут каунасскому художественному музею, тогда же начнется реставрация; на восстановление всего загубленного и поруганного потребуется не один десяток лет. В 1992-м сюда вернутся сестры-казимирки. 

Средства на поддержание исторического комплекса XVII века и очередные реставрационные работы требуются внушительные. Собрать их помогает и взимаемая с экскурсантов плата (впрочем, весьма скромная), и предоставление территории и отдельных помещений для приличествующих месту мероприятий. Так, с 1996 года здесь каждое лето проводятся международные фестивали классической музыки, собирающие звезд мировой оперной сцены. А отдельно стоящий гостевой дом передан на 20 лет в управление частной компании, с деликатностью и уважением к традициям обустроившей в старых стенах 11 гостиничных номеров, уютную гостиную, два пригодных для организации торжеств или конференций зала и ресторан. Крепких напитков тут не подают, зато вино предлагается волшебное — от тосканских монахов. В гостиной после мессы бесплатно угощают чаем, хочешь — черный, а хочешь — из цветков пажайслисских лип. По местным старым рецептам пекутся хлеб, пироги и булочки с вареньем из собранных в монастырском саду ягод. 

Современная жизнь, проникая в ворота старой обители — куда сильные духом впускают ее без страха, но с любовью, — как будто смиряется и обретает человеческие черты. 

«Пусть ваши глаза всегда сияют чистым светом, как солнце после дождя, но никогда не сверкают грозой», — напутствует на прощание сестра Эдита. 

Открытое сердце Литвы 

Еще одно место силы — Гора Крестов, в дюжине километров от Шауляя. Говорят, было тут когда-то давно языческое капище. Впрочем, не такое уж и далекое это прошлое: литовцы — последние язычники Европы, принявшие христианство лишь в XIV веке. По первости пережитки былых верований переплетались с католическими постулатами, создавая «народную религию», где находилось место и тому и другому. Так что, вполне возможно, первые кресты появились здесь на заре литовского католичества. И сегодня многие из них украшают солярные знаки и другие приметы языческой символики. 

Другая версия отсылает к событиям национального восстания 1831 года, жестко подавленного Российской империей, — после тайного захоронения его жертв здесь начали ставить кресты и погибшим, и сгинувшим без вести. Приносились они и в благодарность за чудом сохраненную жизнь, за услышанную Богом мольбу о счастливом исцелении или обретении семейного благополучия. 

Холм стал местом паломничества, памяти и молитвы. 

К концу XIX века крестов тут было менее двухсот, к началу хрущевской оттепели счет шел уже на тысячи. Тогда же стартовали бульдозерные зачистки. Металлические кресты отправлялись в металлолом, деревянные сжигались, каменные сбрасывали в реку. Додумались даже до объявления эпидемии чумы — установив закрытый режим по всей территории района и перекрыв дороги, ведущие к Горе. Только она все равно прорастала крестами. Сегодня их свыше 50 тысяч — не считая маленьких нательных, гроздьями свисающих с больших, до девяти метров в высоту. Их символика и искусство изготовления внесены в перечень шедевров нематериального наследия ЮНЕСКО. 

Свой крест оставил здесь и папа римский Иоанн Павел II, благословивший с вершины Горы Литву и всю Европу. «Народ, который с такой выносливостью и верой идет на эту гору поставить свой крест, верит в жизнь, верит в воскресение», — сказал папа. 

Эти слова ложатся на семейные воспоминания Надежды — нашей сопровождающей в этой поездке, справедливо отрекомендованной в петербургском консульстве как лучший экскурсовод Литвы. Она расположила к себе сразу — детской открытостью, идущей от сердца отзывчивостью, готовностью к радости распознавания в каждом человеке чего-то прекрасного. Способностью с равным восторгом живописать подвиги Великого Витаутаса, декламировать оду Державина и пересказывать историю жившего в Вильнюсе еврейского Айболита доктора Шабада. Наша Надя, как за глаза стали с первого дня называть ее между собой, родилась в Алтайском крае, куда сослали ее бабушку и будущую ее мать. Столыпинский вагон, потом — грузовиком до далекой деревни. Семейные воспоминания обронялись мелкими каплями, по случаю — Надя из деликатности не хотела «разводить сырость». 

«Когда вывалили всех из кузова, столпившиеся местные женщины сказали: «Говорили врагов народа привезут, а привезли баб и детей!» 

Определили вместе с овцами, которых приноровились вычесывать, прясть пряжу и вязать из нее свитера, носки, варежки. 

«К зиме все-все утеплились! И для местных навязали, научили деревенских женщин, как по-нашему овощи мариновать, целебные настойки на травах делать, мальчика одного так вылечили. И местные нашим помогали. Бабушка моя крепкая была и с характером, сумасшедшей литовкой ее прозвали. А тут от переживаний обезножила, два года не ходила. Дети — трое их тогда при ней было — только молились. Встанут каждый вечер у ее кровати на колени и молятся… А местные женщины помогли на ноги ее поставить — парили, растирали. Когда война кончилась, решили вернуться в Литву. Без паспорта, нелегально, вот взяли и поехали. Жили тайком. Дед через какое-то время не выдержал, пошел сам к местному начальнику, признался. Тот говорит, да я давно знаю, что вернулись, да пусть пока с детишками отъедятся у тебя. Скоро снова забрали. Мальчики убежали в лес, а дочка Анечка говорит: я мамочку не оставлю, с ней в тюрьму пойду. Ей 18 лет в тюрьме КГБ исполнилось». 

Из тюрьмы — снова в Алтайский край. Здесь познакомилась с русским парнем, вышла за него замуж, родилась Надя. До 1961 года ссыльным нельзя было возвращаться на родину. Наде к тому времени исполнилось пять лет — до тех пор ни с ней, ни при ней не говорили в семье по-литовски. Только на русском, и крестили в православной церкви. 

«Мама не верила, что мы сможем вернуться. А бабушка, наша «сумасшедшая литовка», всегда твердила: даже закрыв все двери и окна, Бог оставит тебе открытой какую-нибудь форточку… Ой, девочки, да у меня правда счастливое детство было. Ведь туда лучших людей свозили — из Ленинграда, Москвы, армяне, евреи, литовцы, кого только не было. Мы ведь в такой любви воспитывались. А какую елку нам устраивали новогоднюю!» 

С сестрой Эдитой ее роднит схожее сияние бесконечно добрых глаз. А с апостолом Петром разнит то, что Надежде, как мне представляется, вообще не пришел бы в голову вопрос: сколько раз прощать? 

Кардинал Сладкявичюс назовет Гору Крестов «открытым перед Всевышним сердцем Литвы». В унисон с ним бьются сердца самых разных народов: вот армянский хачкар, чуть поодаль сверкает звезда Давида, а рядом с памятным знаком погибшим в фашистских концлагерях трепещут на белом полотнище японские иероглифы. 

Отправляясь в путешествие, каждый ищет своего. Новых впечатлений, неизведанных ощущений, невиданных прежде рукотворных или природных красот. Литва, безусловно, способна оправдать каждое из таких ожиданий. Но есть у нее еще и много иных даров, о которых не прочтешь в рекламных буклетах. Тех, что через боль приближают тебя к способности понимать, прощать, любить. И верить.

Начало культурного маршрута по Вильнюсу

Балтийский путь: культурный маршрут. Часть 3. Усадьбы.

1 комментарий:

Christmas Piano
Christmas Background Music
Perfect instrumental background music for romantic and sentimental films, presenting your business, new products or your company in general with an optimistic and motivational touch.
Visit site: https://audiojungle.net/item/christmas-piano/19056234/
Twitter @esif22 https://twitter.com/esif22/status/805286803875958784

Написать комментарий

Вы также можете оставить комментарий, авторизировавшись.