Без Пиночета и гвоздик

Без Пиночета и гвоздик

28 августа 2017 17:52 / Мнения / Теги: история

Выступление генерала Корнилова, 100-летие которого отмечается в эти дни, – пример того, что в России военные никогда не смогут установить диктатуру.

О генерале Лавре Корнилове сказано много, а в эти юбилейные дни будет сказано еще больше. И про командование на войне, и про побег из плена, и про популярность в первой половине 1917 года. И о невразумительной договоренности с Керенским о наведении порядка в тылу, и о движении войск на Петроград без четкой цели, и об окончательном провале то ли военного путча, то ли политической интриги. Еще о том, что единственными бенефициарами инцидента оказались большевики, присвоившие три месяца спустя обанкротившуюся власть.

Лавр Георгиевич Корнилов

Были ли у Лавра Георгиевича и вообще у любого другого генерала шансы на военный переворот? Есть страны, в которых генералам удавалось въехать в политику на белом коне. А в других не светило ничего.

Если не забираться в античность, то первым генерал-диктатором был Оливер Кромвель. Этот святоша с мечом оставил по себе такую память в стране, что теперь проще представить нашествие марсиан на Лондон, чем колонну танков, идущих на Букингемский дворец.

Британская нелюбовь к мятежным генералам передалась за океан. Единственная попытка путча в будущих США – так называемый Ньюбургский заговор – случилась в конце войны за независимость. Заговор закончился, когда Джордж Вашингтон поднялся на сцену и попросил офицеров отказаться от замыслов.

В Германии, откуда и пришел термин «путч», до 1918 года генералитет придерживался принципа «слуга кайзеру, отец солдатам». Кайзер сбежал, и офицерство решило покомандовать государством. Был почти забытый Капповский путч – офицеры взяли власть, но поняли, что на их стороне нет значимых политических фигур, и разбежались. Был более известный Пивной путч, главным медийным персонажем которого оказался не начинающий политик Гитлер, а генерал Людендорф. Позже Людендорф ушел из политики, а государство возглавил его соратник фельдмаршал Гинденбург. Он был дважды избран президентом Германии, причем в 1932 году во втором туре победил Гитлера, а спустя год отдал власть бывшему ефрейтору.

Последним и потерянным шансом германских военных изменить историю страны был провалившийся июльский заговор 1944 года и покушение на Гитлера.

Идеальным примером генерала, завоевавшего собственную страну, стал Наполеон, совершивший 18 брюмера (ноябрь 1799 года) военный переворот. Штатские компаньоны попытались оттереть Бонапарта от власти, но потерпели фиаско. Удачно захватил власть будущий Наполеон III. Менее удачной была попытка генерала Буланже. Последний переворот, правда не военный, а политический, во французской истории осуществил генерал де Голль в 1958 году, когда ликвидировал Четвертую республику.

В Испании и некоторых южных странах Европы перевороты стали частью политической культуры. Если испанские военные XX века, как и греческие «черные полковники», с путчем 1967 года были близки к фашизму, то португальские офицеры устроили в 1974 году либерально-демократическую «революцию гвоздик».


Перечислять путчи в странах более южных и дальних можно до бесконечности. Большинство из них – хоть в Чили, хоть в Турции, хоть в Египте – проходили по заветам Бонапарта: гражданские власти зашли в тупик, появляется маршал (генерал, полковник) и заявляет, что теперь правят люди в погонах. Граждане или терпят, или приходят к выводу, что политики в мундирах не лучше политиков в пиджаках.


На первый взгляд, многочисленные дворцовые перевороты XVIII века относят Россию к странам, где военным легко взять власть. Однако все вмешательства армии, точнее, петербургской гвардии в политику были максимально персонализированы. Свергали «плохого» царя или временщика, чтобы посадить на трон «хорошего» монарха: Елизавету, Екатерину II, Александра Павловича. В последнем случае, хотя Павел и обижал офицерство, ночной рейд на Михайловский замок стал возможен, лишь когда его старший сын стал готов царствовать.

Исторический анекдот о том, что солдаты на Сенатской площади кричали «да здравствует Конституция!», думая, что это жена царского брата Константина, выдуман, но мудр. Если бы декабристы не просто вышли свергать царя, но и объяснили стране, в пользу какой персоны начался бунт, результат мог бы быть иным. Но принципы не персона, и декабристы проиграли.

Перед февралем 1917-го в офицерской среде шли разговоры о том, что военные могут арестовать царя и заставить отречься от престола. Но монархия пала в результате уличных беспорядков, перешедших в солдатский мятеж.

Потом была известная история с Корниловым. Генералы и адмиралы брали под контроль территории России, добивались временных военных успехов, но административные ошибки в управлении тылом приводили к победе красных.

Сталин не только устранил конкурентов по Политбюро, но извел всех потенциальных «бонапартов». Армия вмешалась в политику лишь в 1953 году, когда Хрущев решился прикончить Берию, заручившись поддержкой военных. В 1991 году было ГКЧП – политико-военная интрига. Чем она закончилась, знаем мы все. Последний раз генерал появился в отечественной политике в 1996 году, когда политтехнологи использовали Александра Лебедя, чтобы обеспечить Ельцину победу над Зюгановым.

Вывод однозначный: наши военные не выступят за Конституцию, как, впрочем, и против нее, если это будет не выступление в пользу определенного Константина. Не стоит ни опасаться «русского Пиночета», ни ждать русской «революции гвоздик».