Революция конских каштанов

28 октября 2004 10:00

«31 октября мы придем сюда, к Центральной избирательной комиссии, и не уйдем с площади, пока не узнаем результата...» – это сказал еще в августе один из сторонников Виктора Ющенко. Подразумевается – нужного результата. Город Киев ждут веселые дни. Грядущую революцию уже назвали «каштановой». Но каштаны в Киеве не настоящие, не парижские. Это конский каштан: его не едят. В Петербурге конский каштан растет, например, рядом с Кунсткамерой. Любой желающий может прийти и пособирать красивые, но несъедобные темно-коричневые шарики с матовым пятнышком, вылупляющиеся по осени из маленьких зеленых ежей.




В последний раз я был на Украине (или в Украине – эта маленькая политико-грамматическая революция – свидетельство глубочайшего комплекса неполноценности) десять лет назад. Я был лишь в провинции, как и в 1992 году; все было чуть-чуть лучше, чем в 1992 году. А в 92-м воображение поражал контраст между ломящимися от продуктов столами в крестьянских домах – и пустыми полками магазинов в городках. По рассказам украинских знакомых, городки и поныне бедствуют, промышленность все еще стоит; а притом статистика демонстрирует фантастические темпы роста национальной экономики: по 10 процентов – второй год подряд! Может быть, это компенсаторный рост из глубокой ямы, как у нас в 2000 году? А может, страна растет неравномерно? Мои знакомые – из аграрных западных или центральных областей. Растут же, как можно понять, в основном Восток и Юг. И тут новая реалия – резко отличающая Украину от России: за более «прозападного» кандидата голосует менее урбанизированная, менее индустриальная, менее успешная часть страны.
О том, что есть две Украины – Западная и Восточная – у нас знают почти все. Восточные украинцы, сколько я помню, рассказывали про западных анекдоты. Главный герой их – Вуйко Иванович. Вуйко Ивановичу сообщают, что «москали у космос полетели». «Що, уси?» – спрашивает он с радостной надеждой. Вуйко Иванович поливает цветник машинным маслом: не то заржавеет зарытый там пулемет. Вуйко Иванович радуется, что его дочь принесла в подоле негритенка: «Видно, що не москаль!» Ну и так далее... Восточная, Слободская Украина (Донецк, Харьков) всегда говорила на «суржике» (смешанное русско-украинское наречие) и была к незалэжности сугубо равнодушна. Этнический и антропологический тип, сформированный там, мало отличается от воронежского или краснодарского. Об Одессе, о Крыме – и речи нет...
Но, кроме Запада и Востока, есть «центр», ядро молодой нации, и оно неуклонно расширяется. Сперва – за счет Запада, который после войны разбавляли выходцами из лояльных восточных регионов (помню, как поразил меня типично суржиковый говор на улицах румынско-австрийских Черновцов). Теперь – в основном за счет Востока. Процесс этногенеза, запущенный Советами (сперва бросившими Украину на произвол судьбы в дни Гражданской войны, потом, интернационализма ради, поощрявшими мову, потом соединившими Малороссию с Галицией), начался давно – и давно необратим. В шестидесятые годы почти все институтские товарищи моей мамы были горячими поборниками незалэжности (мотивированной сугубо по-советски и по-крестьянски – «москали всё у нас вывозят»), а на осторожный вопрос моего деда учтиво отвечали, что «не мыслят свободную Украину без еврейской интеллигенции». Мой дед деликатно молчал, моя мама по-юношески запальчиво спорила. Они не мыслили свободную Украину без еврейских погромов. Но, переехав в Москву, тогдашний украинский патриот, как правило, быстро забывал мову и старался избавиться от акцента...
С тех пор процесс заметно продвинулся. У украинцев есть почти все, что необходимо полноценной нации, – даже очень неплохая поэзия на национальном языке. Не хватает лишь подлинно красивой исторической мифологии. Перехитрившие самих себя Хмельницкий и Мазепа как-то не очень годятся в национальные герои; им трудно конкурировать, скажем, с Яном Гусом и Орлеанской девой. Отсюда комплексы, истерическая виктимизация и неспособность к объективному разговору о прошлом. Впрочем, это черта едва ли не всех народов Восточной Европы, а в роли жертв украинцы и впрямь бывали (хотя бы во время голодомора 1933 года). Как и в роли палачей...
Леонид Кучма и Виктор Янукович – люди с Востока, наши люди, и нам все понятно про этих «крепких хозяйственников» с первого взгляда. На их фоне Ющенко и впрямь выглядит получше – точнее, выглядел. Почти интеллигентный аппаратчик – Явлинский не Явлинский, но вполне себе Кудрин. Но после того как его упустила (по всегда присущей ей неповоротливости и зашоренности) российская дипломатия, на него поставила, кажется, наименее компетентная часть американских геополитиков – «бжезинцы». Судя по разговорам о «каштановой революции», Ющенко пообещали белградский или тбилисский сценарий: в случае, если на выборах побеждает кандидат от «партии власти», международные наблюдатели объявляют об их фальсификации, возмущенная толпа венчает своего любимца, при поддержке американского посольства он въезжает в президентский дворец, после чего объективный пересчет голосов становится уже невозможным – прежняя «партия власти» прекратила существование, а ее вожди повержены в узилище. Эта стратегия опасна тем, что компрометирует саму идею международного контроля за выборами и тем самым развязывает руки властям в тех странах, где розовая, гвоздичная, каштановая, дубовая и пр. революция технически невозможна – например, в России. Но она опасна и сама по себе. В Грузии вместо маразматически-совкового режима Шеварднадзе установилась веселенькая диктатура латиноамериканского типа. На Украине, то есть, пардон, в Украине может быть хуже.
Ющенко – вполне цивилизованный господин, но за Ющенко идут в том числе и внуки Вуйко Ивановича, они же правнуки петлюровцев и прапраправнуки гайдамаков. Петлюра тоже был цивилизованным господином, не желавшим никакой крови, никаких погромов. Все как-то само собой вышло... Везде в Центральной и восточной Европе, кроме России, либеральные реформы подавались под националистическим соусом. В Польше, Чехии, странах Балтии это сходило или почти сходило, потому что «национальная идея» в конечном счете означала быстренький переход из одного геополитического союза в другой. (А если называть вещи своими именами – из одной империи в другую.) Но хотят ли видеть в объединенной Европе Вуйко Ивановича? Да и сам он (это могу засвидетельствовать, мне приходилось беседовать со старичками в галицийских деревнях) не забыл, на каких ролях был он в Австрии и Польше и как с ним обращались паны с Запада.
Но главное – что никаких либеральных реформ Ющенко сейчас и не предлагает. За исключением небольшой группы столичных интеллигентов-идеалистов, все еще верящих, что за «прозападную» политику их страну засыплют инвестициями и научат демократии, его нынешний электорат – те, кто не вкусил плодов экономического роста, и он вынужден ориентироваться на этих людей... Все, что говорит Ющенко об экономике, все, что он обещает, отдает популизмом: пересмотр итогов несправедливой и незаконной (то есть произведенной после ухода самого Ющенко с поста премьера) приватизации, повышение зарплат... В этом контексте поддержка, которую оказывает Москва, конечно же, запачканному с ног до головы, коррумпированному до мозга костей нынешнему киевскому режиму, выглядит не так отвратительно. В конце концов, если бы Путин хотел, чтобы Украина экономически ослабела и поскорее разочаровалась в Западе, – ему надо было бы поддержать Ющенко: при нем это почти гарантировано. Почти гарантирован и конфликт между западом и востоком страны, кризис национальной идентичности.
Можно завистливо вздохнуть: на Украине-де идут по-настоящему соревновательные выборы. Но такое соревнование обеспечить в России было бы нетрудно – да вот рады бы были ему мы? Забудем на мгновение, что Ющенко «прозападный» политик. Он сразу станет как две капли воды похожим на Рогозина или Глазьева, который, между прочим, когда-то был министром в правительстве Гайдара.
Пока не созреют съедобные каштаны, пока ни в России, ни на Украине не сложится база для действительно «либеральной» (то есть опирающейся на социально успешную, образованную, свободолюбивую часть общества) оппозиции существующим порядкам, пока не будет предложен принципиально новый общественный проект – до тех пор правящая и, следовательно, уже насытившаяся и чему-то научившаяся часть бюрократии будет меньшим из возможных зол. Эта бюрократия может править откровенно авторитарными методами или организовывать фиктивное, или даже не фиктивное электоральное соревнование между своими агентами, между кланами и группировками (вспомним хотя бы незабываемую схватку между дамой просто неприятной и дамой неприятной во всех отношениях, которую мы наблюдали в нашем городе в прошлом году). Но лишь одна машина может сейчас сокрушить ее: танк народного экономического недовольства, действующий на националистическом горючем. Так было десять лет назад, так будет через десять лет. Может быть, через двадцать лет будет иначе.
Хотим ли мы в 2008 году честной, равной, с неопределенным результатом борьбы между путинским преемником и хотя бы тем же Рогозиным? Я не знаю ответа...

Валерий ШУБИНСКИЙ