Материалы петербургской редакции доступны на сайте федеральной «Новой газеты»

Корчагин: меморандумом по прокурору

18 октября 2010 10:00

В начале сентября в редакцию петербургской «Новой», как и в редакции ряда других городских СМИ, по бумажной почте с неизвестного адреса пришло открытое письмо с обращением к президенту РФ, подписанное именем бывшего главы Дирекции организации дорожного движения Андрея Корчагина. Письмо не имело обратного адреса и было подписано размашистым обезличенным крестиком. Никакого официального подтверждения, что это обращение исходит от некогда влиятельного городского чиновника, тогда не последовало — поэтому «Новая» не стала давать ход загадочному документу. Впрочем, некоторые СМИ все же подхватили новость об эмигранте Корчагине, «вынужденном бежать из России», чтобы не быть «арестованным и осужденным в любом случае».

Объявленный в розыск экс-чиновник назвал фамилии тех, кто его якобы заказал





Письмо против аудиозаписи
Напомним, что после своего ухода с поста директора ГУ «ДОДД» в начале 2010 года и возбуждения уголовного дела Андрей Корчагин действительно исчез из города, а заодно и из поля зрения правоохранительных органов. В связи с этим он был объявлен в розыск. Почти одновременно в Петербурге появились гражданские активисты, поднявшие его имя на транспаранты и ратующие за него как за нового политического диссидента. Таким образом, опытный функционер, еще недавно занимавший в городе высокие административные посты и входивший в состав местной элиты, автоматически переместился в ряды оппозиции, а любое упоминание о нем приобрело характер крамолы.
И вот спустя полтора месяца в редакцию поступил новый документ, на этот раз предоставленный адвокатом Андрея Корчагина, с заверениями в его подлинности. В качестве одного из доказательств подлинности к письму была приложена аудиозапись, на которой, по словам адвоката, текст документа зачитывает лично Корчагин.
Называется документ несколько напыщенно — «Меморандум Андрея Корчагина», и в нем в первую очередь опровергается авторство предыдущего открытого письма. Составитель «Меморандума» именует его «незатейливой ложью», замечая при этом, что он «слишком долго проработал в органах государственной власти, <…> чтобы по истечении этого времени оставаться столь наивным и рассчитывать на то, что подобные обращения имеют хоть какое-то значение». По его мнению, «фальшивое письмо выгодно тем, кто фабриковал это заказное дело, поскольку направлено оно на то, чтобы все обвиняемые обозлились перед судом и начали оговаривать друг друга, а значит и самих себя».
Интересно, что, как утверждается в «Меморандуме», в редакцию интернет-издания Фонтанка.ру, опубликовавшего «подделку», обращался представитель Корчагина «с целью опровержения лживой информации», но там разбираться в происхождении лжекорчагинского письма, по всей видимости, не пожелали.
В новом обращении вынужденный эмигрант начинает называть имена тех, кто, как ему представляется, заинтересован в его уголовном преследовании (при этом новая версия в некоторых местах совпадает со старой, опубликованной в «подметном письме»). Свою защиту подписавшийся Корчагиным адресует так: «всем жителям Санкт-Петербурга, кто знал меня и кто работал со мной, для прояснения обстоятельств сфабрикованного против меня преследования».
Подробно цитировать текст затруднительно в силу его избыточной эмоциональности и перегруженности мелкими деталями, подразумевающими осведомленность читателя в истории уголовного преследования Корчагина. Однако любопытно проанализировать некоторые отрывки, которые представляются автору принципиальными.

Оккупанты в Мариинском
Стоит напомнить, что в рамках уголовного дела расследуется хищение 8 миллионов бюджетных рублей, приписываемое следствием бывшему первому заместителю Корчагина Александру Лащу (был заключен под арест), а также нескольким физическим лицам, не имеющим прямого отношения к дирекции — бизнесмену Григорию Пушкину и безработному Георгию Попову (сотрудничавшим с ДОДД по контракту). Как полагает автор «Меморандума», «на самом деле не было никакого преступления, а была лишь его инсценировка с использованием некоего безработного юриста, жившего по двум разным паспортам, и под фамилией Попов, и под какой-то другой», и с которым сам экс-чиновник никогда не был знаком. «Именно показания этого безработного легли в основу всех последующих фальсификаций. Казалось бы, полный абсурд, но в протоколе одного из допросов можно прочесть, что никакие деньги никем из обвиняемых, оказывается, никогда получены не были, а следовательно, никуда и не пропадали, а значит и не легализовывались и не использовались обвиняемыми, как утверждают сами следователи».
Голос на пленке утверждает, что «уже на втором заседании суда стало ясно, что никто не хочет по непонятным причинам выяснить, кто же на самом деле получил эти якобы пропавшие деньги. Хотя совершенно очевидно: стоит лишь найти их получателя, как станет понятно, кто за всей этой аферой стоит. Но этот вопрос почему-то никого не интересует сейчас. Зато с интересом заслушиваются показания еще какого-то безработного свидетеля Погорелова, и к тому же бомжа. Свидетелями выступают даже сотрудники милиции…»
«Меморандум» предполагает, что «вся эта провокация, в результате которой уже пострадали и продолжают страдать ни в чем не виновные люди, была организована по заказу известной [мне] пофамильно группы людей».
Далее называются «вечный номенклатурщик от комсомола и спиртоводочной промышленности Полукеев» и некто Зарагатский — «представитель криминально-коммерческого крыла партии власти, оккупировавшей Мариинский дворец и рассматривающей его не иначе как дармовой бизнес-центр».
Рассказывается в «Меморандуме» и о причине исчезновения Корчагина с территории РФ, которая заключается в «реально возникшей угрозе лишения [меня] свободы с целью дальнейшего [моего] физического уничтожения». По мнению автора документа, он вполне мог повторить участь московского юриста Магнитского, умершего под арестом.

На кого работает адвокат?
Защитники Корчагина предлагают взглянуть в свете «Меморандума» на позицию адвоката Афанасьева, представляющего в суде интересы вышеупомянутого Александра Лаща. Говорят, адвокат не скрывает стремление увести обвинения от своего подзащитного, сместив акценты на Корчагина. И это в то время, когда сам Лащ, насколько известно, не давал никаких признательных показаний на предварительном следствии. Ведь сомнения вызывает главный вопрос — а было ли вообще само преступление или в суде оказались лишь подставные факты и сфабрикованные показания? Не означает ли это, что адвокат, следуя, видимо, практике своих коллег сталинских времен, требовавших для своих подзащитных расстрела, уже признает своего клиента соучастником преступления? Кстати, современная судебная практика знает много примеров, когда специально приставленные адвокаты работали как раз на фабрикацию обвинений, а не на защиту прав своих клиентов.
В итоге с началом судебного процесса по корчагинскому делу вопросов все прибавляется, а вместо ответов общественности представлен лишь обвинительный приговор главного свидетеля — организатора всей этой аферы Попова. Он, несмотря на то что был явно уличен в преступлении, решением Куйбышевского суда получил лишь условный срок. Это напрямую связывают с тем, что он подписал нужные следователям показания.

Вячеслав КОЧНОВ