Последний этап детства

19 декабря 2002 10:00

Любой журналист, кому доводилось по роду своей деятельности хоть раз бывать в тюрьме или колонии, думаю, со мной согласится: почти каждый из здешних обитателей расскажет вам о том, что он попал сюда по недоразумению (стечению обстоятельств, проискам недоброжелателей), в общем – ни за что. Тем паче если в разговор вступают еще и близкие родственники людей, оказавшихся за решеткой... Немало таких историй пришлось выслушать и мне. И все же порой, познакомившись с делом поближе, действительно начинаешь сомневаться: а может быть, так оно и было? Ну или хотя бы доля истины в этом есть? Известно же, что судьи – тоже люди, которые тоже иногда ошибаются, это не говоря о более серьезных вещах: давлении, запугивании, подкупе... Словом, бывают исключения: существует же официально признанное понятие судебной ошибки. Вот как только их различить? И по каким признакам опознать тех, кто оказался на зоне вполне обоснованно, и тех, кто сидит, скажем так, без достаточных на то оснований?





Первая версия
Об этом деле нынешним летом рассказывали едва ли не все питерские газеты. 13 июня 2002 года Петербургский городской суд вынес приговор по делу о разбойном нападении на квартиру Юрия Волкова, еще совсем недавно – члена Совета Федерации. Впрочем, в то время, когда разыгрывались основные события – в августе 2000 года, – он еще не был сенатором, а выполнял более скромные функции на государственной службе – заместителя полпреда президента по Северо-Западу России. Горсуд признал виновными двоих парней – восемнадцатилетнего Сергея Ивлиева и семнадцатилетнего Ивана Кругликова. Ивлиеву дали пять с половиной лет, а Кругликову – восемь.
Вот официальная версия происшедшего. По заключению суда налет на квартиру замполпреда организовали приятели его семнадцатилетнего сына – Сергей Ивлиев и Иван Кругликов, которые учились с Волковым-младшим в одном классе, не раз слышали, как тот хвастался, как «кучеряво» живет их семья, что, по-видимому, и послужило толчком для появления криминальных планов. 28 августа 2000 года, вооруженные газовым баллончиком и ножом, они пошли «на дело». В квартире в это время находилась супруга хозяина Алла Волкова и дочь Елена. Дверь открыла Алла Волкова, которой брызнули в лицо слезоточивым газом и стали наносить удары руками и ножом, ранив ее в руку. Тем не менее ей удалось выбежать из квартиры. После чего налетчики напали на Елену Волкову, избив ее и ударив ножом в шею. Затем они забрали найденные в квартире деньги – больше 3 тысяч долларов, 1 тысячу финских и 280 немецких марок плюс некоторое количество эстонских крон и российских рублей и скрылись.
Поначалу по подозрению в совершении преступления были задержаны двое других знакомых Волкова-младшего: Алексей Забелин и его сосед по коммунальной квартире Денис Невраев. Они даже написали явки с повинной, а потерпевшие опознали в них нападавших. Но следов крови и слезоточивого газа на их одежде не обнаружили, а сами они изменили показания и стали отрицать свою вину. Так что впоследствии Забелина с Невраевым освободили из-под стражи, а задержали Ивлиева с Кругликовым, которых после длительных разбирательств, спустя почти два года после случившегося, суд признал виновными, и сегодня они отбывают наказание.
Это – официальный взгляд.

Вторая версия
Есть и неофициальная версия, которая полностью расходится с первой. Ее автор – мама Ивана Кругликова Нина Ивановна. По ее словам, все было не так.
Итак, версия вторая, неофициальная. Нападавшими были задержанные вначале Алексей Забелин и его сводный брат Денис Невраев. Именно Забелина хорошо разглядела Елена Волкова и перепутать его с кем-то не могла – ведь она прекрасно знала приятеля своего младшего брата. Парней задержали по горячим следам, через полтора часа после совершения преступления. Они, естественно, тут же сознались, а потерпевшие, естественно, их опознали. Но вместо того чтобы их судить, их... отпустили, сняв все обвинения.
В январе 2001 года, через пять месяцев после случившегося, в прокуратуру Центрального района явился семнадцатилетний Дмитрий Ахмеров. Он сделал заявление, из которого следовало, что его приятель Иван Кругликов в сентябре прошлого года признался ему в том, что это он с Сергеем Ивлиевым совершил разбойное нападение на квартиру Волковых. На основании этого заявления Ивлиева с Кругликовым арестовали, обвинив в разбойном нападении, а Кругликова – еще и в покушении на убийство.
Абсурдность ситуации, по словам Нины Ивановны, заключается в том, что никаким приятелем ее сыну Ахмеров не был, более того, они были «в контрах», так что предположить, что сын откровенничал именно с ним, невозможно. А вот с Забелиным Ахмеров, напротив, был дружен и, соответственно, заинтересован в том, чтобы выгородить приятеля. Наконец, и в суде обнаружились очевидные натяжки с доказательствами. Потерпевшие Волковы упорствовали в том, что нападал именно Забелин, а не Кругликов, а прокурор доказывал им, что они ошибаются. А представленные в качестве вещественных доказательств кроссовки не принадлежали Ивану и не соответствовали тем, которые были изъяты из квартиры Кругликовых, то есть были попросту подменены. И еще, и еще, и еще...



Почему?
Если признать справедливость аргументов Нины Ивановны, то следует согласиться, что все это дело – сплошная липа. Но возникает вопрос: зачем следствию и районной прокуратуре понадобилось морочить голову суду? В силу каких «железобетонных» обстоятельств истинные преступники остались на воле, а невиновные попали за решетку? Сговор, давление, подкуп? Циничное вмешательство «волосатой лапы» папаши какого-то из парней или кого-то из их близких родственников? Причем эта «лапа» сделала свое дело, даже невзирая на «крутизну» главы семьи, подвергшейся нападению (ведь Юрий Волков служил в полпредстве, а следовательно, был близок органам – куда уж ближе, если шефом был экс-шеф питерского ФСБ Виктор Черкесов)? Словом, вопросы, вопросы, вопросы...
Адвокат, ведущий это дело, Олег Дервиз, как и любой адвокат, избегает крайних оценок. Но утверждает: в деле действительно полно натяжек и несообразностей, нарушены многие процессуальные нормы, и, если бы дело слушалось судом присяжных, Иван Кругликов почти наверняка был бы оправдан. Но этого не было. А сейчас они ждут рассмотрения их жалобы Верховным судом и надеются, что приговор в конце концов будет отменен, а если этого не произойдет, адвокат намерен биться до последнего – вплоть до Европейского суда по правам человека в Страсбурге...

Тяжелое время
После того как забрали Ивана, огромная квартира Кругликовых на канале Грибоедова опустела. Домашний пес-пекинес и упитанный черный кот тыкаются носами в руки пришедшему – может быть, унюхают знакомый запах?
Нина Ивановна привычно раскладывает на столе папки с документами и говорит, говорит... Говорит, что никакого резона кого-то грабить у Ивана не было – семья живет в достатке, и в деньгах он не нуждался. Тем более что в его жизни до и после рокового 28 августа никаких перемен не было, а если бы парень вдруг в одночасье разбогател, вряд ли закопал бы деньги в кубышку на черный день, наверняка бы новоявленный нувориш как-то проявился. И в семье разбойных наклонностей никогда не было: и папа, и мама, и двое старших братьев – все интеллигенты, трудяги, работают на солидных должностях, привыкли всего добиваться собственным трудом. Да и сам он парень образованный и целеустремленный. Учился в элитных школах (одноклассники, о которых идет речь в деле, встретились в одной из самых «отборных» гимназий города – № 2). К тому же парадокс: Иван хотел стать – кем бы вы думали? – милиционером! Хотел идти в Высшую школу милиции, то есть бороться с налетчиками, а не становиться им. И вдруг такое...
Время, кажется, идет мучительно долго, минуты почти осязаемы в большой квартире старого дома на канале Грибоедова. И в Колпинской колонии для несовершеннолетних, где Иван пока что отбывает срок, время тоже тянется мучительно долго. А как было бы хорошо каким-то чудесным образом повернуть его обратно, проснуться прекрасным солнечным утром – и увидеть, что все осталось по-прежнему: вот он, родной дом, и в ладони утыкаются носами черный кот и пес-пекинес... Но чудес, как известно, не бывает. Колония – не дом, здесь свои суровые законы. И там происходят какие-то странные истории. То сыну вроде бы отбили ноги, пытаясь поставить его на колени, то он попал в больницу, и ему грозит операция... К старому возврата нет. Планы на будущее перечеркнуты, а само оно представляется далеким и туманным. И даже если в конце концов окажется, что приговор – это грубая подтасовка и судебная ошибка, время не повернешь вспять. Что было – было.

Николай ДОНСКОВ
Фото ИНТЕРПРЕСС